– Барышня искала этого Ян Луня, чтобы в очередной раз не дать спать и пытать его вопросами, но до того момента, как добраться до его пещеры, напоролась на Шоху Инчена******, и этот синекожий мерзавец из Синей Бездны ранил ее. Если бы этот дракон не учуял запах крови и не проснулся, все могло бы закончиться куда хуже!
Дракон выдохнул несколько клубов белесого дыма и отряхнул крылья от влаги, собравшейся на чешуйках из воздуха, а затем сощуренными красными глазами с черными зрачками уставился на девушку.
– Ребенок! – басом позвал он, осмотрев внешний вид девушки и увидев отозванную духовную сеть князя для поимки существ. – Почему ты до сих пор в крови? Этот господин Цин применил на ребенке сеть?
Князь и генерал сделались мрачнее тучи.
– Шоху Инчен, это невозможно, – нахмурился Цин Бэй, – духовные школы уже много лет не могли найти след этого демона, никогда ранее он не проявлялся в Ша.
Цин Лин молча кинул на брата мрачный взгляд и тот, казалось, что-то понял.
Речь шла о верховном демоне Синей Бездны. Могущественный и опасный даже для прославленных воинов, Шоху Инчен редко поднимался из расщелины в горах, ведущей вниз в темные мертвые миры, и встретить его или кого-то подобного ему в горах Ша было крайне странно. Если только демон не преследовал личные цели.
Шоху Инчен имел вполне человеческий вид, но бледная кожа его отдавали синеватым оттенком. Холодные глаза его источали темную водяную ауру, облаченный в синий плащ цвета грозового неба, этот повелитель Синей Бездны еще и не был в себе — обладая вспыльчивым темпераментом и поврежденным рассудком, он запросто мог броситься на воина и ранить его острыми как наточенные ножи когтями. Иными словами, встреча с ним была сродни встрече с диким зверем, и спастись из его рук было почти невозможно.
Оттого встреча Цин Але с этим монстром повергла в первозданный ужас находящихся здесь людей, всех без исключения — от правителя до последнего безграмотного слуги. Именем синего демона пугали детей еще с колыбели, какое же было потрясение узнать, что кто-то встретился с ним лицом к лицу, особенно если это оказалась их барышня! А что было бы, сумей демон не просто ранить госпожу, а не приведи небесный бог Ян-Инь Тянь, убить, какой гнев обрушился бы на людские головы?!
Не обращая внимания на вторгнувшегося на внутренний двор дракона, будто это было самым обычным явлением, Цин Лин по-прежнему сосредоточенно смотрел на стоящую перед ним на коленях девушку, в глазах его читался праведный гнев. Изящные черты его лица, прямые черные брови, холодный взгляд чуть прищуренных глаз, то, как прямо он держался — весь его внешний вид показывал спокойствие, несмотря на вопиющее событие, которое пытались от него скрыть. Посреди всеобщего хаоса, мигом заполнившего дворец Ша, князь выглядел так, словно весь контроль сосредоточен в его ладонях: так и было на самом деле, и это знал каждый присутствующий человек.
Сейчас, увидев своими глазами выдержку князя, Цин Але была очень подавлена. Плечо ее кровоточило, и ткань платья уже полностью пропиталась кровью девушки. И, хотя магические оковы Ванлуо уже были сняты, девушка чувствовала себя связанной, и то, что она ощущала в этот момент, было не ненавистью и не презрением, а самым что ни на есть страхом человека, которого застали врасплох или за воровством, или за сокрытием преступления.
Раньше, что бы девушка ни натворила (хотя существенных проступков с ее стороны не было замечено), она точно знала, что спокойный наставник Гу ограничится небольшим порицанием и оставит ее в покое, уйдя на молитвы и выполнение комплекса своих регулярных упражнений. И что бы она ни сделала, никто не даст ей затрещин, не поймает в сети и не поставит ее на колени... Это все было настолько же немыслимым, насколько пугающим и выбивающим из состояния спокойствия. Видя перед собой гнев правителя, Цин Але не могла в ответ оторвать глаз от его белоснежного лица, и эмоции ее смешались в один совершенно несовместимый букет разнообразных чувств: сердце ее трепетало, страх сковывал, к горлу подступала волна ненависти к человеку, поставившему ее на колени в присутствии всех обитателей Ша, но вместе с тем появилось и искаженное удушающее ощущение какого-то вывернутого наизнанку восторга...
Этот человек, этот князь, он практически раздавил ее своим военным сапогом, раскрыл ее тайну и абсолютно без сомнения теперь подвергнет наказанию — лишь бы это случилось не на глазах у наставников, иначе пятно стыда, покрывшее девушку, не сравнится с этим некрасивым пятном крови на ее одеждах.