– Все прочь! – неожиданно отреагировал князь. – Наставница Гу, принесите в зал Дао Ша все, что требуется для перевязки!
Гу Вэй судорожно всхлипнула:
– Слушаюсь, Гун! – она убежала за медикаментами и сменой платья для барышни, чтобы принести как раз тот самый подготовленный заранее праздничный наряд, что Цин Але отказалась надеть.
Цин Бэй, все еще сильно хмурясь, смотрел на сестру исподлобья и не произносил ни слова. В этот момент Цин Лин, совершенно не церемонясь, подхватил за здоровую руку распластавшуюся перед ним девушку, рывком поднял ее на ноги и потащил за собой в комнаты зала.
Цин Але в ужасе попыталась вырваться, огромными наполненными влагой глазами всматриваясь в профиль юноши.
– Что вы творите?! Вы же не собирайтесь лично делать перевязку?! Вы не посмеете прикасаться ко мне! — она порывисто обернулась и закричала. – А-Бэй! Генерал Цин! – но тот в ответ не двинулся с места, лишь провожая ее взглядом.
Неужели она оказалась настолько виноватой, что теперь ее бестактно хватают, будто служанку, а перевязать эту рану, не сняв одежды, было невозможно... Лицо девушки от подбородка до лба, обрамленного золотыми волнами волос, залил малиновый румянец.
День этой судьбоносной встречи был безнадежно запорот чередой глупых совершенно не продуманных действий. А теперь ее, княжну, бестактно волокли за собой до того момента, пока двери за ней и князем с грохотом не захлопнулись и юноша с силой не толкнул ее на обитые красной тканью сидения в центре зала. В его действиях читался только гнев, нахмуренные брови и угрюмое лицо не предвещали ничего хорошего...
Хмыкнув и сделав несколько шумных шагов неуклюжими лапами, Ян Лунь расположился в центре двора, поглядывая на впряженных в повозку лошадей, мирно отмахивающихся глянцевыми с лоснящимися прядями хвостами от роя зеленокрылых прозрачных с виду мушек, и хрипло бросил вслед, поток его громогласного баса волной ударился в закрытую дверь зала:
– Князь не должен наказывать этого ребенка слишком мучительно, у ребенка еще не высохла кровь! – а после вскинул белесые брови, зевнул, почти театрально вздохнул, и добавил: – Так и знал, не обойдется без проблем, этот Шоху Инчен не иначе, как пришел поглазеть на нашего ребенка. Что задумала Синяя Бездна и неужели они прознали, где находится артефакт? Генерал Цин, как вы считаете, и кого же теперь винить? Уж точно не барышню, барышня виновата разве что в непомерном любопытстве и отчаянной храбрости — пробираться в одиночку на вершину горы... Если бы только этот Ян Лунь мог предположить встречу, то пострадал бы пару ночей бессонницей... Может, генерал сходит и проверит, как там ребенок, чтобы наш славный князь в гневе не открутил ребенку голову?
Глядя вслед юной барышне, распустившейся цветком редчайшей красоты, дракон Ян Лунь, с досадой вздохнув, невольно вспомнил те далекие времена восемнадцать лет назад, когда все только начиналось, и былая империя только-только раскололась на две части. Решение ничего не рассказывать Цин Але о своем происхождении — было самым верным предсмертным желанием и волей старого князя. Узнай барышня всю правду в детстве, это знание поставило бы под удар формирование ее золотого ядра бессмертного духа, и тогда миссия и вовсе пошла бы прахом, и шанс когда-либо в будущем восстановить империю канул бы в летах. Сейчас миновало уже восемнадцать лет и шел семнадцатый год ее жизни. Духовное ядро Цин Але почти сформировалось, стало единым, частично вобрав в себя свойства артефакта. Надо сказать, это уже был успех в условиях неизвестности эксперимента. И теперь впереди ожидал один очень важный год до церемонии имянаречения барышни. Год, в который она должна сделаться сильнее и окончательно соединить в себе два начала — даосское бессмертие и военную мощь попавшей в ее юное тело янской части лазурной военной печати.
Воспоминания застилали красные глаза могучего Ян Луня белесой пеленой, и оттого со стороны казалось, что дракон вот-вот заплачет. То, что он видел сейчас, произошло, словно только вчера, будто еще не прошли годы и не высушили ливень Великого бедствия при столице Хань Ван Це былой империи...
Примечания после главы:
*Гуань — мужское украшение на волосах.