– Перед смертью я проклинаю двух моих самых верных друзей на темные времена, ни одному из вас не спасти свои жизни, и вот моя последняя воля как императора и заклинателя: пока лазурная печать не обретет целостность, ни одна из ваших семей не сможет занять трон Поднебесной. Лишь тот сильный духом человек, потомок одного из вас, кто сможет вновь соединить обе части печати воедино, станет новым императором и правителем мира! Этот император Ци торжественно покидает вас! – С последними словами голова Ци Му упала на грудь, и старик испустил дух.
В этот момент ливень смолк, небо прорезали молниеносные вспышки, сам бог войны пришел в неистовство на небесах и ниспослал хаос — где это видано, рушить вековые артефакты в угоду своим настроениям? Однако духовное ядро Ци Му при жизни было все-таки достаточно сильным, и заклинательская воля его на смертном одре дала жизнь проклятию. Такое развитие событий не входило в планы захватчиков трона, но ход времени уже было не обратить. Старый император умер, тело его обмякло на троне, как тело тряпичной ряженой куклы, в отблесках былого ливня мерцали угловатые тени в зале дворца, подчеркивая контраст дня и ночи, мира и войны, очертив черными контурами прикрытые глаза безвольно повисшего на троне старика. В главном императорском зале в мгновение стало темно — оба куска лазурной печати погасли и со звоном упали, прокатившись по полу, один кусок укатился к черным военным сапогам князя Цин Ли, второй осколок рухнул к ногам наместника Не Вэя.
Цин Ли наклонился и взял свою половину в руки, рассматривая артефакт пустым взглядом.
– Не Вэй, слышь, ты, старый упрямый ублюдок, попробуем воссоединить куски?
Грузный воин рассматривал свою половину и, даже не обратив внимания на оскорбление, подошел к князю, и, не теряя времени, приложил свой осколок к осколку в черных перчатках врага. Армии ждали, что вот-вот разразится гром и с печатью начнут происходить изменения, либо случится хаос и печать взорвется, убив все живое, либо продолжится Великое небесное бедствие, возобновится сражение, и воины насмерть встанут за своего предводителя до победы.
Но, когда сложенные ровно по кромке скола части металла звякнули в пустоте главного зала, в этот момент — ничего не произошло и погасшие руны на печати не издали и толики сияния.
Глава 4. Эти два дракона — из одного дракона? Почему все вокруг двоится в глазах?
Никто в поднебесной не смог бы и представить, что старый, с виду бессильный пройдоха и хитрец Ци Му способен на такую подлость — помер и империю с собой прихватил. И, поскольку кровная жертва его была подкреплена духовным ядром бессмертного заклинателя, небесный бог тут же вынес свой вердикт — быть, как завещал Ци Му. А сам небесный бог будто бы остался не при делах, да и кто посмеет выяснять его божественные мотивы? С него спрос гладок, и виноват во всем случившемся, естественно, один император. Не справился, не удержался на троне и не удержал волну гнева своих подданных. Империи больше нет, на ее месте теперь два соседних государства, и когда—то в будущем потомки князя и наместника смогут вновь бороться за трон императора. Спустя несколько десятилетий, но не теперь. Вопросов во всей этой истории было больше, чем ответов, но внимание простых людей сейчас оказалось перемещено на последствия войны. Вот армии сложат оружие, и что дальше?
Прежде чем осколки печати смогут воссоединиться вновь, каждый осколок должен восстановить свою внутреннюю духовную силу, а на это может уйти не менее пятнадцати земных лет, как говорили мудрецы. Князь Цин Ли останется править в своих землях, которые и ранее были определены, как его наделы, именуемые теперь — Северное княжество. Генерал Не останется наместником на своих подопечных территориях — в Южном царстве. Столица былой империи Хань Ван Це закроет двери, и небесный бог установит над ней формацию — невидимый духовный барьер, сквозь который пройти впоследствии сможет лишь тот, в чьих силах в будущем окажется восстановить печать. Отныне — два разных мира, государства. До того знаменательного дня, когда лазурная военная печать вновь станет цельной, все будет оставаться неизменным, как повелел усопший император и подкрепил небесный бог.
«Хоть Ци Му и скотина, – перешептывались люди, – время — как обычно все расставит по местам».
После трагичных событий, развернувшихся в императорском дворце, армии повернули обратно.