На пике Ша, словно золоченая ювелирная бабочка из лучшего салона, созданная самым талантливым ювелиром, расправил золотые крыши одноименный храм Ша — духовная школа севера, где воспитывались ученики, на пути своем идущие к бессмертию. С одной стороны этот даосский храм омывал полноводный горный ручей, переходящий со стороны гор в водопад, сверху над крышами возвышались величественные зелено-красные цветущие горы, полные целебных трав и разнообразных мифических существ, а ниже храма в таких же живописных предгорьях располагалась Пагода Ша, еще ниже, придавленная сводом небес с высоты полета, будто сплющенный пирожок, виднелась деревня, а уже через десяток часов конного пути раскинулся небольшой городок с военным гарнизоном, где проходили тренировки и учения части армии князя. На самом Пике вершин златоглавого Ша нашлась большая по размерам прохладная пещера, где Ян Лунь и заприметил устроить себе гнездышко.
– Летать, парить, вот же кучка дураков, да нужны вы мне, определимся на совете, как сохранить печать, и я, наконец, лягу спать! – У дракона были свои планы. Налетался вдоволь и отдохнуть, при навязчивой компании небесного бога особо не было возможности даже выспаться, правитель постоянно дергал за разные небесные политические ниточки, и похоже, все эти ниточки успешно привязал к драконьему хвосту, чтобы лишний раз не париться с делами в одиночку.
Сразу по возвращению князь Цин Ли отправил письма всем старейшинам духовных школ княжества, это были три крупных школы — на горном хребте в сутках пути от Ханьшань — одноименная школа Пик Ханьши (в которой воспитывались самые востребованные в княжестве молодые заклинатели и воины, обладающие ярчайшими талантами ученики), далее на равнине в сторону южных границ вблизи берегов Янцзы расположилась древняя школа Дао Дасин (занимающаяся вопросами бессмертия, уединенного духовного пути и экспериментальными магическими техниками), и, наконец, школа, взращивающая заклинателей-целителей, Пик Фэнмо.
Совет старейшин духовных школ был назначен через трое суток после возвращения князя, чтобы все участники могли спокойно добраться в столицу и по пути продумать свои предложения, однако, спустя два дня молодой княгине супруге князя Цин А стало плохо на последнем месяце беременности, недавно сменив статус с наложницы на княгиню — законную супругу своего мужа и господина, дева Цин тут же понесла, это была ее первая беременность и протекала она сложно.
До девы Цин в княжестве правила старая княгиня Цин, которая родила князю Цин Ли троих сыновей — каждого с разницей в год. Старшим ребенком был молчаливый и серьезный вдумчивый Цин Лин, имя свое он получил как награду, оно было созвучно с именем отца и тем самым всему княжеству становилось понятно, что именно Цин Лин — главный наследник, и ему в руки в свое время перейдет правление территориями. Цин Лин был высок, статен и красив лицом, внимательные черные глаза его, острые черные брови, изящное лицо и волосы чернее самой темной зимней ночи Поднебесной — такой величественной внешностью наградили ребенка не иначе как сами боги.
Вторым сыном был улыбчивый ясноликий мальчик Цин Бэй. Его янтарные глаза лучились радостным задорным огоньком. Такой же высокий и ладный, с мягкими, немного женственными чертами лица и каштановыми струящимися по спине волосами, он был прекрасен своей нежной красотой. А в его искренней улыбке не сомневался никто, открытость миру любознательного и усидчивого Цин Бэя делала его талантливым учеником в любом учении, за которое он только ни брался.
Третьим ребенком был слабый мальчик с очень худым болезненным телом и осунувшимся лицом — Цин Са. Эта беременность и погубила первую княгиню, сам же Цин Са едва выжил в родах, да так и остался калекой, он не разговаривал и был нелюдим, во дворце говорили, что у него не все в порядке с головой и держались от него поодаль. С самого детства отстраненный и молчаливый Цин Са просиживал в библиотеке, перебирая книги, впрочем, явно особо не понимая их содержание.