Молодая красавица — вторая княгиня Цин с искренним теплом отнеслась ко всем троим сыновьям князя, она заменила мальчикам мать, и каждый из детей считал ее не иначе как родной матерью. Теперь же дева Цин собралась родить собственного наследника — своего родного сына от могучего князя. Было очевидно, что рожденный малыш никогда не будет иметь прав на титул следующего князя, ведь по праву первенства трон уже принадлежал сильному от рождения Цин Лину. Но жизни пути неисповедимы и могло случиться всякое, в конце концов, ее родной рожденный сын мог стать доблестным воином, отрадой родителям и любящим братом мальчикам. Подарить мужу наследника — было лучшим достижением жены и помогло бы укрепить ее статус.
Беременность девы Цин проходила тяжело и в самые крайние дни состояние девы усугубилось настолько, что дворцовые лекари выказали беспокойство за состояние здоровья княгини, и суровый на поле боя князь Цин Ли вдруг отложил все военные политические дела и остался рядом с женой. Одну жену он уже потерял, и теперь боялся сложных родов молодой жены, ставшей матерью его осиротевшим детям.
Так, старейшины школ, которые уже прибыли, остались не у дел, поскольку совет был перенесен на несколько дней, благородные господа расположились в гостиницах Ханьшаня и смиренно ожидали приглашения в княжеский дворец.
– Тьфу, вашу мать, – ругался Ян Лунь, – теперь всем миром будем ждать, пока барышня Цин разродится?! Князь, с каких это пор ты стал таким тюфяком? У тебя под задом печать подгорает, а ты возишься с барышней! – Ян Лунь шумно негодовал и ворчал, набирая обороты в небесном море. – Меня уже заждалась милейшая гора Ша с ее маленькими радостями (под радостями белый дракон имел ввиду спелые ягоды, которые он усмотрел зорким глазом с высоты полета, многочисленные магические и лекарственные растения, которые можно было поедать не только как лекарства, но и как вкусную пищу, бродящие стада барашков с лоснящимися завитками золоченой шерсти, длиннорогие козочки на ножках—веточках, мохнатые вкусные дикие коты, теплые гейзеры в облюбованной им пещере на самом пике горы Ша — почти в объятиях солнца).
Князь Цин Ли оставил обломок печати в главном зале своего дворца, запертые двери в зал круглосуточно охранялись лучшими воинами, и, кроме самого князя и его любимой княгини, в покои никто не мог попасть.
Тем временем в столице наместника Не случились мелкие междоусобные распри, восстание одного спесивого военачальника, недовольного своим положением, — это событие также отвлекло наместника от определения дальнейшей судьбы обломка печати. Черный дракон Инь Лунь был не особо разговорчив, не давил наместнику на больные мозоли, свернувшись калачиком в дворцовом парке мифический зверь лениво наблюдал, как над озером снуют птицы и бабочки. Делайте, что хотите со своим металлом.
«Я должен быть здесь — я здесь, прилетит Ян Лунь, скажите, – вытреплю нутро этому спесивому наглецу».
Наместник Не небрежно бросил осколок печати в свою спальню и на несколько дней вовсе забыл про него. Металл лежал без дела, не светился, не издавал звуков, как никому теперь не нужное старое железо с выбитыми на нем иероглифами, лишь лазурный оттиск цвета напоминал, что это все еще артефакт.
– Военная мощь, – усмехнулся Не, – невиданная власть над армиями, – он гневно пнул осколок так, что тот откатился глубоко под генеральскую кровать, потом скинул сапоги с вонючих ног, и грузным телом завалился на ложе. – И что с тобой теперь делать? Подонок Ци Му проклял наши жизни, но ты — просто никчемный кусок железа, и раньше-то тебя в глаза не видел никто, и теперь ты еще более бесполезен, только вносишь смуту.
Несколько дней после наведения порядка в городе наместник Не занимался дворцовыми делами и печать продолжала валяться под его кроватью, слуги не решались прикоснуться к столь опасному и непонятному артефакту, охраны около дверей в зал наместника не стояло — никому даром не нужна была эта военная игрушка. Так прошло несколько недель, и лазурный обломок, дающий небесное божественное право на императорский престол, покрылся слоем затхлой пыли...
Печать валялась еще несколько недель до того момента, как ее обнаружил светловолосый юноша с абрикосовыми глазами — юный сын генерала Не Нэй. Не Вэй хмыкнул, глядя на артефакт в руках юноши.