– А, «сокровище», – с пренебрежением взглянул генерал. – Чего возиться, можешь закопать.
Юноша с интересом рассматривал выбитые на печати иероглифы.
– Где закопать, отец?
– Да хоть здесь, в саду, не хочу больше видеть эту безделушку.
Тем же днем юный наследник Южного Царства вырыл неглубокую яму и аккуратно разметил в ней железо, а, поскольку, все посаженное в почву нуждалось в поливе, иначе как оно смогло бы пустить корни (в этом ребенок был убежден), сообразительный Не Нэй обильно полил водой закопанный артефакт и даже произнес напутственную речь:
– Не знаю, что ты такое, но вырастай большим, сильным, как черная мощь небес.
Что ребенок имел в виду под «черной мощью небес» — разобраться было сложно, похоже, военные игрища немало развили его фантазию. Впрочем, довольно рискованным казалось желать мощи небес артефакту слабо изученной природы, но, похоже, божественному духу печати такие не лишенные наивности детские слова пришлись ко двору, и печать едва уловимо звякнула в ответ, а, может, это был всего лишь стук лопаты о разбитую кромку с иероглифами? Во всяком случае, в плодородной почве было комфортнее находиться, чем под слоем пыли в генеральской спальне.
Из дворцового сада черный дракон Инь Лунь наблюдал, приоткрыв один красный глаз, как глупые люди играются со спящим оружием, и совершенно не проявлял эмоций на данный счет.
Всего же через несколько суток на месте вкопанной в землю и заботливо политой печати выросло дерево — мощная и высокая черная сакура, глянцевые черненые листья ее отдавали металлическим отблеском, а ствол дерева пересекали перекрещивающиеся линии сложных иероглифов, таких же, как юный Не Нэй успел рассмотреть прежде на обломке. Этот язык явно был древним, и слова оказались незнакомыми глазам ребенка.
– Что просили, то и получайте, – усмехнулся Инь Лунь, двусмысленно цокнув на светловолосого отпрыска наместника.
Не Нэй же, вместо того, чтобы испугаться устрашающего облика дракона, очень мило улыбнулся существу в ответ. Мальчик видел в «черном монстре» такую же иньскую энергию темноты, как усмотрел до этого в брошенном осколке, и в новой прекрасной сакуре передалась та же самая темная энергия, — эта загадочная тьма сочетала в себе нечто тайное и глубинное, необъяснимым образом волновала его душу и притягивала все ближе и ближе.
«Какой странный ребенок», – прищурился Инь Лунь, но уже спустя несколько минут взгляд его вновь расфокусировался и дракон закрыл глаза.
– Спрятали, называется, – сплюнул генерал Не, – не иначе, как эта штуковина издевается над нами.
– Красиво, – едва заметно улыбнувшись краешком губ и прищуром абрикосовых глаз, мальчик аккуратно провел рукой по стволу мифического дерева, пальцы его едва заметно дрожали, юнца явно впечатляла столь мощная темная энергия Инь, исходившая от кроны сакуры. – Отец, а что стало со второй половиной печати?
– Ее увез Цин Ли, зная его, спрячет в сокровищнице под девятью замками. Лет на пятнадцать можно забыть, пока обе части не восстановят духовное начало. Похоже, наш осколок выбрал древесную энергию для восстановления сил.
– Но в таком случае и осколок князя Цин сможет выбрать свой путь восстановления? – глаза Не Нэя разве что не горели, как было ему интересно и важно узнать все мельчайшие подробности минувшего боя отца и последствия, связанные с печатью.
– Мы этого не узнаем.
Инь Лунь повел глазом.
Не Нэй все столь же восторженным юношеским взглядом любовался на свое древесное творение, ведь именно он посадил и вырастил прекрасное божественное дерево, иньское древо. Не кто-то другой, а он вдохновил осколок металла прорасти черными корневищами в твердую землю и зацепиться в источающей влагу глубине.
– Дракон Инь Лунь может знать, отец? – не унимался Не Нэй.
– Сходи и спроси его сам, – генерал снова тихо выругался и пошел прочь из сада. Он был нетерпеливым человеком и ждать еще лет пятнадцать, чтобы снова собрать армии в бой казалось чем-то немыслимым, слишком долгий период времени, да и что станет с ним самим через годы, останется ли запал воевать за императорский трон.
– Хочу дать черной сакуре имя, – вдохновился ребенок, – и выкрикнул самое первое, что пришло ему в голову: – Хей ан де инхуа (что означало — сакура тьмы).