Цин Але взяла себя в руки, и, взглянув в зеркало, явилась перед братьями. Склонив руки в поклоне, она опустила глаза.
– Эта барышня благодарит князя за оказанную помощь и просит о снисхождении к Пику Ша, – подняв глаза на братьев, княжна более уверенным тоном закончила, – расскажу все, как есть.
Заложив руку за спину, холодный и строгий, князь стоял перед девушкой. Вероятно, у такого человека на уме лишь следование распорядку, и маловероятно, что у него нашлась бы возлюбленная, — такая мысль спонтанно посетила барышню. Больше всего тревожило ее то, что на сей раз даже всегда спокойный Цин Бэй едва сдерживал злость, в таком состоянии девушка не видела его никогда прежде. Глотая сбивчивые мысли, диким конным потоком несущиеся в голове, Цин Але пыталась сообразить, неужели братьев на самом деле расстроила ее рана, или это была всего лишь реакция на ложь и неповиновение. С чего бы вдруг бессердечному отстраненному князю огорчаться из-за ее неудачных похождений. Или юношей растрогало и огорчило то, насколько жалкой и бессильной перед ними была их никчемная младшая сестра, не сумевшая дать отпор горному существу.
Однако Цин Але не учла, что дать отпор этому редкому демону смог бы, разве что крепко обученный прославленный заклинатель одной из духовных школ. Сама Цин Але не проходила военную подготовку, не обучалась военным искусствам и владению мечом, насколько ей было известно, таков был приказ еще ее покойного отца.
Цин Бэй старался говорить более мягко, поскольку считал, что на сегодня с сестры уже хватит беспокойств, он аккуратно предупредил:
– Если ты солжешь нам в глаза, последствия будут необратимыми.
«Хватит угрожать, – мысленно вздохнула Цин Але, – вы и так зажали меня в самый дальний угол зала Дао Ша, не оставив выбора».
Если бы еще вчера ей кто-то сказал, что юноша посмеет разорвать одежды на ее теле, она рассмеялась бы в ответ. Но теперь стало вовсе не смешно. Какой бы опасной ни казалась ситуация, были традиции империи и семьи, и разве князь — не первый человек в княжестве, кто должен их чтить, или ему позволено все?
– Обещаю не лгать, – смущенно отозвалась барышня. – Мне пришлось дождаться того дня, когда образцовый наставник Гу уйдет в медитацию на трое суток, это случается не столь часто, один раз в три месяца, к тому моменту А-Бэй уже прислал первое письмо о скором визите вашей светлости, а наставница была очень занята приготовлениями к встрече, я, как обычно днем, ушла в деревню Ша, мы с барышней Су Ли договорились встретиться после полудня, чтобы сразу пойти на гору и до ночи успеть подняться наверх, – Цин Але снова вздохнула, краем глаза заметив, насколько внимательно слушают ее братья.
Девушка присела на скамью перед князем и генералом, бледная, смущенная с отпечатком испуга на красивом лице, она не знала, куда ей смотреть, не решаясь выдержать глубоко проникающий взгляд черных глаз князя.
Слова ее сбивались, барышня старалась держать дыхание ровным, но ей было не по себе — слишком уж незнакомым оказалось это ощущение, когда перед кем-то приходилось оправдываться. Неужели теперь никогда впредь ей не дадут дышать свободно, и ей придется отчитываться перед правителем за каждый сделанный шаг, правильный он или ошибочный? И в таком случае Ханьшань неизбежно станет не иначе как тюрьмой, ничем не лучше печально известной Цитадели Ханьши. Это было именно то, чего Цин Але боялась сильнее всего...
В тот день все пошло совсем не по тщательно заранее продуманному плану. Было заметно, как смуглокожая и обычно веселая подруга Су, смущаясь, явно страшилась прогулки в гору и пыталась отговорить княжну искать злополучного дракона, ведь это существо могло оказаться опасным и причинить вред, да и в какие еще неприятности можно было вляпаться по пути. И, хоть никто из местных, в том числе из живущих на вершине горы даосов не осмелится остановить ее госпожу и узнавать, с какими целями она поднимается в гору, эти случайные свидетели вполне могли узнать барышню и доложить на Пик Ша о ее проступке. Тогда накажут и Цин Але, а уж спрячется ли от наказания Су Ли — конечно, нет. Получить двадцать или пятьдесят (а, может, и всю сотню) ударов палками из-за странных идей подруги никак не хотелось.
– Что ты у него спросишь? – надув губы, хмурилась Су Ли, в черненые волосы ее, заплетенные в несколько неаккуратных кос, впуталось несколько травинок, но вместо того, чтобы выкинуть стебли из прически, барышня решила еще добавить растительности, и была занята вплетением цветов в волосы на ходу.