Гу Цзю напрягся:
– Выходит, Шоху Инчен знал наверняка, что печать заключена в ядре Цин Але. И для этого взял ее кровь.
– Знал, господин Гу, – помрачнел Ян Лунь.
Глава 6. Это озеро на пути в поместье Е не принесет ничего хорошего
То, как бесцеремонно обошелся Цин Лин с ней при перевязке раны, лишь утвердило Цин Але во мнении: несмотря на благие действия, ее брат являлся порочным негодяем, наглецом и слишком самоуверенным в себе спесивым юнцом. У которого от ощущения власти и величия крышу снесло — у нее с этим братом не было ничего общего, кроме отца, от которого они унаследовали титулы и кровь.
Цин Але ехала в повозке, периодически выглядывая из-за узорчатой шелковой занавески на пробегающий мимо нее пейзаж. В прежние годы девушке не доводилось выезжать за пределы полигона генерала, она мало знала местность и живописные горные картины радовали ее глаза как никогда. Цин Бэй запрыгнул к сестре, улыбаясь очаровательной улыбкой, он взял ее за руку.
– Не огорчайся, он не хотел тебя обидеть, – подбодрил генерал.
– Он раздел меня, – нахмурилась Цин Але. – Разве так должен вести себя уважаемый господин перед барышней?
Цин Бэй усмехнулся и тоже выглянул в окно. Горные перспективы сменились раскинувшимися равнинами и зелеными пролесками, повозку потряхивало на неровной земле, отряд воинов ехал спереди и сзади повозки, чиновники пристроились в самый конец и слегка отставали, князь же ехал впереди так, что Цин Але могла видеть его спину и отливающий темно-фиолетовым оттенком дорожный плащ. Цин Але хватило одного взгляда на удалившегося брата, чтобы волна негодования вновь накатила и сжала ее белоснежную шею. Рядом с ней был единственный человек, который поддерживал ее, и именно ему девушка готова была открывать сердце раз за разом. Удивительно, но на фоне «утопающего в лучах солнца» Цин Бэя, князь Цин казался слишком грязным своими помыслами и делами, его холодная отстраненность лишь укрепляла этот образ в представлении барышни. Поразительно, насколько разными могут быть сыновья одного отца. Цин Але точно знала, что единственный человек, которым она будет дорожить — это расположившийся рядом юный генерал с янтарными глазами, готовый сделать все, лишь бы ей, его сестре, не было столь грустно и одиноко. Именно к этому человеку впоследствии она будет относиться трепетно и бережно, а к тому другому — даже не подойдет, чтобы лишний раз не «пачкаться» об его мрачный образ и собачьи манеры.
Цин Бэй открыл корзину с фруктами и протянул сестре сочный абрикос:
– Ты любишь такие, – юноша вложил фрукт девушке в ладонь. – Этот генерал Цин хочет, чтобы ты понимала — он всегда защитит тебя, чего бы это ни стоило, но и ты должна вести себя благоразумно и обходить неприятности, не нарываться на гнев и уж тем более держаться подальше от демонических мест. Не думаю, что в Ханьшане тебе что-либо угрожает во дворце, мне будет спокойнее, зная, что ты под надзором нашего брата, он не столь ужасен, как ты напридумывала. Если бы мы только могли забрать тебя раньше. – Юноша замолчал, опустив голову. – Но, если рассудить, каждый из нас обладает золотым ядром бессмертного заклинателя, у нас троих еще много сотен лет впереди, чтобы наверстать упущенное. Этот генерал сделает все, что в его силах, чтобы никогда более ты не чувствовала себя одинокой.
Цин Бэй аккуратно приобнял девушку за плечи и осторожно, едва касаясь губами кожи, поцеловал ее в щеку:
– Прости меня, мей-мей, – он уткнулся лицом в раненое плечо сестры, все это — моя вина.
Цин Але запротестовала, однако, не отстранившись.
– За последний день уже каждый назвался виноватым! Достаточно, брат, я уже не ребенок, и могу взять ответственность на себя. Про гору все, что смогла, объяснила, гора Ша — вовсе не демоническое место, знай я об опасных демонах, не стала бы рисковать.
– Ты злишься на А-Лина, что он прикасался к твоему телу, но я тоже осмелился поцеловать сестру, – хитро прищурившись, снова заулыбался генерал, – грозная мей-мей может наказать и этого воина, он у ног прекрасной барышни!