Девушка подошла к окну и сквозь тонкую вуаль, плавно покачивающуюся на ветру, смотрела с высоты зала Дао Тянь на горные спуски, ломаная линия дворцовых крыш Пика Ша, золотой металл в любое время суток отражал, как слегка замутненное зеркало, прекрасные небеса, — это было невероятно красиво. Ее дом, ее горный склон, падающий вниз после смотровой площадки пика: если скатываться по нему на телеге, можно переломать ноги. Цин Але знала об этом не понаслышке, и в детстве уже получала строгое наказание за набитые синяки и отломанные колеса игровой тележки, но лететь вниз, как на крыльях белого дракона, живущего на вершине горы, мчать — и ветер в лицо, пока не скатишься к пролеску, обрамляющему темно-зеленой короной Пагоду Ша, место, где уже больше не хочется шуметь и бежать, сломя голову. А ниже под Пагодой — живописная деревенька Ша, где за загонами пасутся бараны и живет дружная семья ее любимой подруги барышни Су Ли, с которой они оббегали все горные склоны за последние годы, круглый год, не взирая на погоду, другие дела и ворчание наставника. Когда теперь они смогут увидеться снова с единственной подругой? Сдерживая слезы, подступившие к горлу уже слишком высоко, Цин Але все искала пути к отступлению, но не могла их найти.
Тяжело вздохнув, девушка снова закрыла лицо руками, присев на кресло около раскрытого окна, путей к отступлению действительно не было, разве что умереть здесь и сейчас, но такого удовольствия она не доставит этому отбросу.
Итак, становилось понятно: ни один из вариантов не поможет развернуть войско брата и отправить его обратно в столицу. Думай, Цин Але, думай, и пусть голова твоя взорвется от мыслей. Самое главное — уберечь от наказания близких людей, а что касается наказания ее самой — девушке было безразлично, поставит ли ее князь на колени перед ритуальным залом искупать оплошности, вину, или будет более строг — все это было не так и важно, да и вовсе неясно в ее представлении. Сам образ этого отброса был тоже размыт, и, чем больше она думала о скорой встрече, тем более тошно становилось на душе.
Светло-золотые непослушные завитки волос девушки падали струящимися ручьями на лицо, а сквозь окно проступали первые вечерние лучи солнца, они ласково крались по изломам подоконника все ниже на пол и скользили к ногам юной княжны. Платье ее было простым, соответствующем ученическому халату Пика Ша в серо-фиолетовых тонах с золотой каймой, но даже без изысканных материй и драгоценностей во внешности девушки было утонченное благородство и врожденная красота, унаследованная от почившей матери княгини Цин А. Оставался лишь вечер, да ночь, крайняя ночь дома перед неизвестностью. Утром она должна будет встретиться с этим человеком...
Убрав, наконец, руки от лица, Цин Але подняла глубокие и чуть влажные темно-лазурные глаза: выхода не оставалось, придется подчиниться, чтобы сохранить лицо и сохранить безопасность семьи Гу, чтобы никто не посмел обвинить их, как неумело они подготовили ее, их единственную ученицу Цин Але.
Но в столице Ханьшань по приезду во дворец она и близко не подойдет к этому человеку, который только на словах был ее семьей. А на деле оставил ее в одиночестве в обществе наставника и наставницы, не проявил и доли интереса увидеться за много лет. Н
Никто не смог дать ответ на вопрос, зачем столь срочно именно теперь потребовалось забрать дочь князя в столицу — промолчал и наставник, и его честная жена. Конечно, Цин Але не была совсем одинокой, наставники относились к ней с теплом, как и оставшиеся на Пике Ша пару десятков воинов (нанятых для защиты Пика от любых внешних вмешательств), как и ее единственная подруга барышня Су Ли из деревни Ша под склоном Пика Ша.
Был еще один брат, о котором Цин Але оказалось почти ничего неизвестно. По причине врожденного слабоумия или какой-то странной душевной болезни обделенный богами младший сын почившего князя Цин Са никогда не покидал столицу, и на вопросы Цин Але наставник тактично уходил от ответа, он и в целом всегда рассказывал очень мало и сжато, как будто опасался сболтнуть лишнего.
Зато второй, средний брат, назначенный генерал Северного княжества Цин Бэй — посещал маленькую сестру все эти годы, и поскольку поднадзорный полигон Цин Бэя находился всего в сутках пути от Пика Ша, он не упускал возможности навестить младшую сестру каждый раз, когда позволяли военные учения и когда сам он не находился в столице. Цин Але искренне как дитя радовалась каждый раз, когда видела вдали его стройную фигуру на черном жеребце, бежала ему навстречу, и когда юноша, наконец, проворно спрыгивал с лошади, улыбаясь, смахивал с каштановых волос брызги воды и смотрел на нее янтарными добрыми глазами, прыгала к нему объятия с криком: