Еще одна местная барышня присоединилась с умилением и смущением:
– Мы счастливы, что живем в этом мире, рядом с такой светлой небожительницей.
Цин Але подумала, что на самом деле эти люди ничего про нее не знают. Так же, как и она сама ничего не знает о них. И все-таки они приняли ее столь тепло и с открытым сердцем, это обстоятельство очень тронуло девушку до самых глубин души, ей хотелось чем-то помочь этим людям, поддержать их, принять участие в их жизнях и отблагодарить за гостеприимство. Вскоре Цин Але, поглощенная музыкой и атмосферой праздника, не заметила, как окружающие ее люди отвлеклись каждый на свои мысли, включая, наверное и где-то существующую барышню Е, ее служанок, чиновников и даже брата, они растаяли в этой многолюдной толпе. Люди превратились лишь в тени, а окружающие ее звуки и свет отражений огоньков смешался в едином переливе радости и веселья. Княжна подумала, что если бы в этой атмосфере она выпила травяной порошок наставника Гу, то мигом перенеслась бы на далекие склоны гор, чтобы снова повстречаться с благородным юношей Не.
Ей казалось, она где-то слышала раньше эту фамилию, но мало ли было людей с одинаковыми фамилиями, а спрашивать у юноши про его происхождение казалось бестактным, ведь сам он не лез ей в душу, и Цин Але не заострила на этом внимания.
В этот момент среди толпы незаметно сзади приблизился человек. Плечи девушки ощутили легкое прикосновение, она вздрогнула от неожиданности и промелькнувшей мысли — кто посмел подойти к ней столь близко, да еще и прикоснуться?
Чуть обернувшись, Цин Але увидела князя, стоящего за ней. Разумеется, это был он, ведь кто еще мог позволить себе вести себя бесцеремонно. Княжна тяжело вздохнула.
Спонтанно юноша обнял ее со спины, словно в неясном жесте дружелюбия и близости, прерывая размышления о мерцающих светлячках и войне. Цин Але переполнили смешанные чувства удивления и раздражения, однако она не оттолкнула сводного брата, а решила проигнорировать его жест. Тогда он обнял ее еще крепче.
– Ты замерзла? – князь осторожно прикрыл ее полами своего плаща. – Циркуляция твоей энергии ци еще не в порядке, и меридианы тоже, потому иногда тебе может быть холодно или наоборот жарко. В твоем теле преобладают холодные потоки, это было видно еще при лечении раны, – к удивлению Цин Але в его голосе впервые за все дни их поверхностного знакомства прозвучали теплые нотки, при этом сам юноша по-прежнему казался отстраненным и равнодушным.
«Что за человек, себе на уме», – вздохнула княжна.
– Почему не возмущаешься? – спросил князь, чуть наклонившись так, что дыхание его коснулось уха девушки, как прикосновение огненного ветра. – Устала?
– Да, – сдержанно ответила она. – Тем более, какой смысл, если вы все равно вытворяете, что хотите.
Князь усмехнулся:
– И чего же по-твоему я хочу?
Цин Але снова чуть обернулась, чтобы увидеть выражение его лица, однако, князь был спокоен и смотрел на сцену, как жонглеры умело ловят карусель огней.
– Понятия не имею, – бросила она. – Хотя нет, как же я забыла, этот достопочтенный князь желает все контролировать.
– Этот достопочтенный князь, – подхватил Цин Лин, – уже держит под контролем княжество и семью, зачем ему еще желать контроля?
– Чем больше контроля — тем лучше, разве нет? – Нахмурилась барышня, юноша же слегка усмехнулся, не выпуская ее из объятий. – Вы пьяны?
– Похоже, будто пьян?
– Прекратите отвечать вопросом на вопрос, – рассердилась княжна, – отпустите меня и уходите к своей наложнице.
– Так ты не приняла Е Ланцю лишь потому что приписала этому князю ее в наложницы? – Судорожно рассмеялся Цин Лин, уткнувшись лицом в волосы девушки. — Але-эр, неужели, познакомившись с этим князем лишь недавно, ты уже ревнуешь? Что будет, если барышня Е действительно станет наложницей этого достопочтненного?
Цин Але попыталась вырваться из объятий князя, но хватка оказалась слишком крепкой и потому все, что она смогла, это развернуться. Теперь она стояла лицом к лицу со сводным братом и гневно смотрела на него, подбирая подходящие слова.
– Ты не умеешь скрывать эмоции, – сказал юноша. Ночные огоньки выхватили из вечернего сумрака его черные глаза, Цин Але вздрогнула и потеряла линию обороны. – Сейчас ты злишься на меня, на барышню Е, может быть, еще на кого-то? Поищи в этом списке заодно и себя, дорогая сестра.