Цин Але сидела, закрыв лицо руками, в своем зале.
– Прости меня, господин Не, я натворила дел, как хорошо, что ты уже ушел в свои земли и не увидел моей оплошности, – удрученно прошептала она.
Во второй половине дня князь, сопровождаемый генералом Е в главном приемном зале, внимательно выслушал доклады о проделанных поисках и неожиданно для многих резко выразил свою точку зрения.
– Довольно, – бросил он, хмуря брови. – Если бы в Е действительно пробрался воин Южного царства, ему не удалось бы скрыться. Позовите Цин Але, – сухо закончил мысль он.
Когда Цин Але склонилась в поклоне перед князем, генералом и чиновниками в главном приемном зале, в воздухе висело гнетущее напряжение, еще более тяжелое, чем вчера за ужином.
– Цин Але, ты должна перед всеми присутствующими здесь уважаемыми господами сейчас признать, что придумала эту историю, чтобы отвести от себя наказание, — холодно произнес Цин Лин, жестом показывая, что ждет от девушки немедленных объяснений. – Разве ты не понимаешь, что такие утверждения могут привести к серьезным последствиям? Ты уже видела, что натворила.
Несколько десятков глаз, красных и воспаленных от бессонной ночи, тревожно уставились на барышню, в руках большинства чиновников были отчеты об обысках поместья и деревень.
– Все не так... – растерялась Цин Але, – почтенные господа, брат, эта барышня ничего не придумала.
Один из чиновников тяжело вздохнул:
– Воображение юных барышень вашего возраста очень яркое и часто то, что хочется видеть, кажется реальностью. Барышня чувствовала себя одиноко в саду и вообразила солдата, который помогал ей развеять скуку.
– Вы! – воскликнула Цин Але, и лицо ее непроизвольно залилось краской.
– Так ты признаешь или нет, что придумала эту историю? – с прохладой в голосе спросил князь, строго глядя на сестру.
Взгляды людей главного зала были устремлены на девушку, и Цин Але невольно внутренне сжалась, в этот момент ее собственное сознание решило сыграть с ней в игру, которая называется «правда и вымысел». А что, если эти господа правы и ученик Не — всего лишь иллюзия? Нет, нет, он самый настоящий, и формация, и его неподражаемое умение создавать сильные заклинания.
Цин Але опустила глаза не в силах более сдерживать оборону: ни князь, ни генерал Е, никто из всего благородного окружения ей не верил. И, что бы она сейчас ни сказала, все бессмысленно и не исправит ее шаткого положения.
– Князь, господа, вам всем виднее и понятнее, – сдалась барышня и опустилась перед братом на колени выслушать, какое наказание он ей назначит.
– Ты поступила опрометчиво, и теперь будешь нести ответственность за свои слова и действия, – прозвучал гневный голос князя. – Будешь стоять до полуночи на коленях около Зала Поминовения, иди и исполняй приказ немедленно. За это время ты должна осмыслить свое поведение.
Цин Але была поражена, наказание показалось строгим, оно не было отложено до Ханьшаня, теперь было очевидно, что князь выплюнул порцию гнева на девушку, чтобы ему самому полегчало. Несмотря на внутренние возражения, она подчинилась указанию старшего брата, напоследок одарив его двусмысленным взглядом. С тяжелым сердцем и поникшей головой княжна направилась к залу Поминовения Мейгуй, чтобы исполнить наказание. Когда девушка выходила, ее сопровождал чиновник низкого ранга, служащий из архива поместья Мейгуй, его задачей было убедиться, что наказание будет исполнено. Князь, мрачный и уставший, посмотрел вслед сестре и сел на место управляющего главного зала за нефритовый стол, подперев голову рукой.