В сгущающейся темноте девушка больше никого не видела и лишь в отдалении слышала низкий голос юноши, а потом кто-то коснулся ее тела горячей рукой. Присутствие этого человека казалось едва ощутимым во мраке, прикосновение руки его ощущалось не менее чем божественным проявлением. Девушка еще могла чувствовать чужой взгляд, проникающий сквозь темноту, но уже не могла разглядеть лица или даже контуры фигуры. Напряжение в воздухе усилилось, когда силуэт исчез, поглощенный мраком, оставив барышню в одиночестве с ее мыслями и мерзлотой, которая все сильнее окутывала и поглощала тело. Этот мимолетный момент присутствия напомнил ей об уязвимости в этой сырой и холодной ночи.
Спустя время Цин Але открыла глаза, в зале ярко горела жаровня, рядом звучали голоса людей. Лекарь, седовласый даос поместья Мейгуй с мудрыми светлыми глазами, осмотрел Цин Але, прикосновения его рук были легкими, но внимательными. Чуть поодаль сидел князь, облокотившись на кресло. Когда он увидел, что сестра очнулась, то пристально посмотрел ей в глаза, безуспешно пытаясь прочесть мысли.
– Твое тело ослаблено, поспи еще, – сдержанно проговорил он, его голос прозвучал как звук волн, бьющих о берег.
Цин Але попыталась сесть на кровати, но ее сил не хватило даже на этот жест.
– Хотела бы сказать, я ослаблена вашими стараниями, но не думаю, что это вы остудили камень под моими коленями.
– Посторонних заклинаний не было, – Цин Лин подошел близко к кровати, в его взгляде читался привычный холод вперемешку с тревожными оттенками, – камень не был ледяным, а наказание не представлялось сложным, тебе всего лишь следовало подумать о своих словах. Никто не желал причинить тебе вред.
Цин Але слабо улыбнулась, в этот момент ее губы, выделяющиеся на бледном лице, напоминали нежные лепестки сливы, едва касающиеся ветра. Лазурные глаза выделялись на бледной коже синеватыми росчерками теней.
– Спасибо за заботу, ваша светлость брат, – усмехнувшись, ответила девушка, ее голос звучал слабо. – Впредь я буду осторожнее с горными демонами, водными духами, камнями под ногами при назначенных вами наказаниях. И буду внимательнее обходиться с вашими наложницами.
В глубине души Цин Але чувствовала, что хуже уже не будет. Хуже, чем есть, уже просто не сделать, потому позволила себе говорить с князем в вольной манере. Правитель в ответ открыл, было, рот, но так ничего и не произнес. Девушка почувствовала легкий привкус маленькой победы над этим мрачным и надменным человеком. Что ж, хотя бы так.
Два следующих дня Цин Але провалялась в кровати с жаром: он то отступал, проясняя разум, то снова накатывал огненной волной на тело. Старый лекарь поместью Мейгуй взял на себя лечение княжны и постоянно докладывал князю и генералу о состоянии подопечной. Несколько раз Цин Лин вливал в тело девушки прохладный поток исцеляющей духовной энергии, и это помогало сдержать жар. Немного придя в себя Цин Але обнаружила, что рана на плече, наконец, затянулась и почти не беспокоила, однако для полного заживления еще требовалось время. Девушка надеялась, что теперь этот наглец, отброс и по совместительству сводный брат не посмеет больше найти повод, чтобы унизить ее, не прикоснется к ее одеждам и телу, однако очень скоро Цин Лин лично навестил ее.
– Несколько часов на коленях около зала Поминовения, это самое легкое наказание из возможных за твою вину, и все-таки ты заболела. – Вздохнул князь, высказав прежнюю мысль и аккуратно присев на край кровати девушки. – Как прикажешь тебя воспитывать, если твое тело столь слабое и не выдерживает совсем никаких нагрузок?
– Предлагаю оставить меня в покое, – отвернулась от него Цин Але и натянула теплое одеяло выше, до самого лица. – Больше нет потребности в перевязках, и этому князю не стоит тратить столь много внимания на несущественные мелочи.
– Несущественные? – князь вернул вопрос. – Позволь мне самому решать, что важно, а что нет. Твоя ци не выровнена, есть искажение, этот год до церемонии имянаречения я буду контролировать баланс твоих энергий. Наш отец поручил твою безопасность мне. А ты то и дело выводишь меня и заставляешь беспокоиться. Раны, вымышленные герои. Я готов принять, что тебе тяжело даются перемены в жизни, но ты должна понимать, что за сказанные слова приходится нести ответственность.