Цин Але еще сильнее отвернула голову, так, что теперь князь разговаривал с ее затылком, она чуть прищурила лазурные глаза:
– Как замечательно, что вы, наконец, вспомнили о воле отца и спустя восемнадцать лет решили взять меня под свой контроль. Не могу представить, как я дожила до этого момента и не погибла в ваше отсутствие на Пике Ша.
– Перестань говорить необдуманные слова. Иначе продолжишь отбывать наказание у Зала Поминовения, – Цин Лин едва заметно усмехнулся.
Девушка повернулась и вопросительно посмотрела на него. Однако, рассмотрев ее бледное после болезни лицо, ее слабые движения и явно сжалившись, князь добавил:
– Раз тебе уже лучше, вечером ненадолго присоединишься на ужин, только прошу тебя в этот раз без сказок, а завтра и на следующие два дня пойдешь отбывать остаток наказания в архив поместью Мейгуй.
Цин Але невольно удивилась и переспросила:
– Князь отсылает меня помогать разбирать архив? Это мое следующее наказание?
– Там тепло и колени не будут болеть, – усмехнулся Цин Лин. – И еще, этот князь принес тебе кое-что, барышня Е передала еду и фрукты, так же она передавала пожелания скорее исцелиться.
Упоминания о Е Ланцю совсем не порадовали Цин Але, она хорошо запомнила ехидную улыбку дочери генерала в тот вечер, когда до боли отдавила колени, и ее снисходительные речи около зала Поминовения. Этой барышне явно доставляло радость наблюдать позор Цин Але, и на фоне юной несмышленой княжны Е Ланцю выглядела благородным распустившимся цветком, ведь она обладала неоспоримыми знаниями этикета, сдержанностью, необходимой в обществе, и навыками ублажить сердце отца, а заодно и привлечь внимание молодого князя. Мотивы ее были ясны даже подслеповатым старым псам — Е Ланцю метила в княгини. Цин Але было все равно на амбиции этой нагловатой самоуверенной барышни, можно сказать, по темпераменту она даже подходила характеру старшего братца, но наблюдать ее фальшиво улыбающееся лицо в столице Ханьшань — вызывало стойкую головную боль и отторжение.
Однако от принесенной еды Цин Але не отказалась.
Так, проверив состояние сестры и коротко поговорив с ней, князь быстро ушел, и девушка выдохнула свободно.
«Собрался воспитывать, наглый пес, мне не нужно твое воспитание, уж как-нибудь справлюсь сама», — Цин Але достала из корзины горячий хлеб с ветчиной и кувшин с соком, рядом лежали овощи, связка трав, сыр и гроздь винограда.
«Эта Е Ланцю не думает меня отравить?» – Цин Але недоверчиво рассмотрела содержимое корзины.
Аромат горячего хлеба завладел девушкой, и мысли о возможных ядах отошли на десятый план. Все последующие дни Цин Але было запрещено покидать территорию архива поместья Е, появляться в обществе, кроме ежедневных ужинов, на которые собирались все присутствующие в поместье именитые люди: князь, генерал Е, чиновники, барышня Е.
По правде говоря, видеть лишний раз самодовольное лицо Е Ланцю княжне совсем не хотелось, и наблюдать, как эта хвостатая лисица крутится вокруг Цин Лина, пытаясь предугадать каждое действие правителя и угодить ему. Княжну больше устроило назначенное князем продолжение наказания — переписывание скучных архивов записей о духовных школах Северного княжества.
На поверку эти записи оказались вовсе не такими уж скучными, как о них говорили люди из архива, в них нашлось упоминание местностей и особенностей духовных школ княжества. А это казалось уже интересным и полезным.
Девушка нашла большую полку со свитками о Пике Фэнмо. В некоторых из них говорилось, что молодые заклинатели из Фэнмо вывели новую породу «баранов воспоминаний», которые, привязавшись к духовному оружию заклинателя, могли записывать в своей памяти все происходящие с человеком события и впоследствии воспроизводить эти события в духовных пузырях и демонстрировать смотрящему. Эта новость при близком рассмотрении оказалась давней. Цин Але хотела, было, отложить свитки в сторону, но вдруг перед ее глазами оказался свиток про опыты с «баранами воспоминаний», в нем говорилось о том, что целое стадо духовных баранов было доставлено князю в Ханьшань, эксперимент длился в течении нескольких лет, когда духовные бараны записывали все события, связанные с юным правителем. В свитках так же говорилось о том, что личные княжеские бараны воспоминаний периодически были «стерты» охраняющим их обученным даосом, чтобы ненужные события и воспоминания не смогли стать достоянием общественности. Эти новости показались Цин Але очень занимательными. В следующих свитках она нашла записи про другие свойства всех тех же духовных баранов – они могли укреплять силу личного духовного оружия заклинателя.