В этот момент кто-то сзади сильной рукой зажал ей рот и прижал ее спину к своей крепкой груди.
– Не бойся и тихо. Мей-мей, это я, – горячее дыхание Цин Бэя почувствовалось около щеки девушки, и Цин Але от неожиданности дернулась в руках брата слишком резко, обернувшись и заключив юношу в объятия, задев при этом рукавом ночного халата ниспадающую ветвь сакуры. Сакура, прошелестев ветвями, обсыпала ночную землю и людей под ним каскадом лепестков.
– Я же сказал — тихо! – шепотом возмутился генерал и добавил. – Прости, что напугал.
Девушка, не произнося не слова, посмотрела на брата, в ее глазах читался немой укор:
«Почему ты не вернулся к празднику осени? Здесь столько всего произошло…»
– Знаю, знаю, – шепотом продолжил генерал, – прости, что задержался, я тоже скучал по моей мей-мей. Что ты здесь делаешь среди ночи?! – возмущенно спросил он, намекая на двусмысленность ситуации.
– Уже ухожу, – покраснела барышня, темнота сада скрыла от взгляда растекшийся по лицу стыдливый румянец.
– Поздно уходить, мей-мей, он нас слышал, – посетовал Цин Бэй.
– Что значит слышал?! Мы же далеко! – испугалась Цин Але и взглянула на две отдаленные фигуры на скамейке в тени.
– Слышал — то и значит, что слышал, наш брат — обладатель особенных духовных оружий, и одно из них обостряет слух и помогает ему слышать на много ли вперед, ночью это духовное оружие всегда активно.
Девушка в ужасе закрыла лицо руками, ситуация снова вышла из-под контроля и казалась более, чем неловкой, но в чем была ее вина, что не смогла заснуть и вышла в сад? Почему каждый раз по ее оплошности происходит какая-то двусмысленная непоправимая ерунда? Кто же знал, что ночной сад скрывает такие страсти? Но более всего поразила мелькнувшая мысль: неужели Е Ланцю действительно любовница Цин Лина и они устраивают тайные ночные встречи? От этой мысли на сердце Цин Але упала тень, образно похожая, как от сакуры, обрамляющей кружевом листвы в полутьме ее лицо, только более тяжелая, чей осадок был не ясен самой девушке. Почему ей было столь неприятно осознавать, что холодный и в край обнаглевший братец помимо всего прочего завел интрижку, да еще и с мерзкой Е Ланцю.
«Цин Лин, у тебя ужасный вкус, дурные манеры и мания величия, раз даже ночью твое оружие сохраняют активность. Да кому ты нужен, от кого защищаешься, кто станет нападать на тебя в розовых садах в середине ночи?»
Цин Але приходила в себя под укоризненным взглядом генерала Цин, скрестившего руки на груди, тот смотрел он на нее очень осуждающе и хмуро, что было заметно даже сквозь темноту сада. Перед ними двумя появилась высокая фигура князя, и теперь все трое стояли рядом в темноте. Пока девушка и генерал шепотом спорили, князь успел распрощаться и отослать от себя барышню Е. Теперь в его черных глазах читался вопрос, который, конечно же, он мог бы задать более тактично.
– Але-эр, что это значит? Ты следила за мной? Разве еще недавно не ты кричала, чтобы этот князь оставил тебя в покое, не прикасался к тебе и даже не смотрел в твою сторону? – с холодной насмешкой построил доводы Цин Лин.
Все это было настолько ужасно, что когда Цин Але подняла на братьев глаза, в них читалось лишь отчаяние.
«Белый дракон Ян Лунь, где же ты, спаси меня», – полностью от макушки до пят залилась краской девушка.
Отговариваться было глупо и бессмысленно: и Цин Лин и Цин Бэй были убеждены, что их неразумная сестра устроила ночную слежку. А утром князь расскажет генералу, как всем поместьем искали вражеского солдата из ее фантазий. Цин Але захотелось умереть прямо здесь и сейчас. Поэтому, убрав руки от лица и игнорируя взгляды братьев, она сказала:
– Прошу меня простить, эта барышня очень устала и хочет спать.
Княжна неловко развернулась и пошла в сторону своего зала.
– Я провожу тебя, – настойчиво сказал Цин Бэй, – не дело бродить одной среди ночи! Утром тебе придется объясниться не только перед нашим князем, но и перед этим генералом!