— Что с ними? — спросила она, открывая глаза.
— Агнета под стражей в магически защищенной камере. Колдунов уже выследили и взяли мои люди. Прачка Гельда… ждет вашей воли. Она плачет и твердит, что лучше бы умерла, чем сделала это.
Королева на мгновение задумалась. Потом она осторожно, кончиком пальца, почесала Фырку за ухом. Та довольно заурчала, не отрываясь от еды.
— Агнету и ее дружков-колдунов судить по всей строгости закона. Без снисхождения. А дочь…
Цин-Цин вздохнула.
— Она глупа, но не зла. Ее наказанием станет вечный стыд и изгнание. Отправьте ее в самый дальний монастырь на северных островах. Пусть до конца своих дней замаливает грех своей матери и свою собственную трусость.
— Будет исполнено, Ваше Величество.
Галахад поднялся и, поклонившись, вышел. В комнате снова воцарилась тишина. Но теперь это была здоровая, умиротворяющая тишина.
— Ф-ф-фсё, — с набитым ртом сообщила Фырка, проглотив последнего сверчка и облизывая медовые усы. — Поработала, поела, теперь опять с-спать. Ты, Цинька, давай там поаккуратнее. Еще раз из-за твоей бессспеччносссти мне придетс-ся прерывать с-свой драгоценный с-сон, я потребую в награду уже жареных драконьих мух. А их, знаешь ли, доссстать куда с-сложнее!
С этими словами она деловито переползла со стола на колени королевы, свернувшись уютным огненным клубком и тут же громко засопела.
Цин-Цин смотрела на огонь в камине, на спящего на ее коленях фамильяра, и на ее губах появилась слабая, но настоящая улыбка. Ужас ночи отступал, оставляя после себя лишь горький привкус и одно важное знание. Даже для бессмертной королевы, окруженной армиями и вековой мудростью, самым надежным щитом порой оказывается не сталь и не магия, а маленький, сварливый, но безгранично преданный комочек огня. Цена ее спасения и впрямь показалась до смешного малой.
Глава 24
Сломанная арфа.
Полуденное солнце, пробиваясь сквозь ажурные переплетения высоких окон, раскидывало по покоям королевы теплые светлые зайчики. Воздух, густой и сладкий, был напоен ароматом цветущих в саду жасмина и сонной лени. В этой послеобеденной тишине даже древние стены эльфийского дворца Фарвелл, обычно внимавшие лишь шепоту заговоров и звону доспехов, казалось, дремали, наслаждаясь редким покоем.
Цин-Цин сидела на низком резном табурете перед своей любимой арфой. Инструмент был дивной ручной работы. Изогнутая рама из полированного ясеня, струны из чистого мифрила, отливавшие приглушенным серебряным светом. Подарок эпохи, когда мир был немного моложе, а ее сердце гораздо легче. На коленях она держала небольшую тетрадь с нотами, но глаза ее были закрыты. Пальцы, длинные и изящные, почти бездумно перебирали струны, извлекая тихую, меланхоличную мелодию.
Королева напевала себе под нос. Голос ее, низкий и бархатный, сливался со звоном мифрила:
— …И в зелёных лугах, где туманы спят,
Под плащом из ветвей, что леса нам дарят,
Пролетел дракона могучий рёв,
Разрывая небес бархатный покров…
На ней было платье цвета летнего неба перед грозой, глубокого, насыщенного синего, точно повторявшего оттенок ее глаз. Шелк мягко струился по линиям стройного тела. Широкие рукава, отделанные серебряной нитью, наполовину закрывали кисти. Платье затягивалось в талии изящным корсетом, подчеркивая стройность стана, а декольте обрамляло бледную кожу, на которой тускло поблескивал старинный кулон с лунным камнем, спрятавшись между грудей.
На пуфе неподалеку, растекшись в лужицу из раскаленного угля и лени, дремала Фырка. Ее чешуйчатый бок мерно вздымался в такт музыке, а из полураскрытой пасти с крошечными острыми зубками доносилось довольное похрипывание. Казалось, ничто не может нарушить эту идиллию.
— …И утих его гнев в тишине ветров, — пропела Цин-Цин, завершая мотив.
Последняя нота замерла в воздухе, растворившись в тихом потрескивании поленьев в камине.
— Ну и унылую же дичь ты сегодня выбрала, Цинька, — раздалось с пуфа хриплое ворчание саламандры.
Фырка не открывала глаз. Она лишь лениво шевельнула кончиком хвоста.
— Про драконов… Ф-фу. Шумные, пафосные ящеры. Надерутся жидкой лавы у вулкана и носятся, рыгая пламенем, всем покой нарушая. Не то что мы, саламандры, существа утонченные и камерные.