У ворот стояли стражники, вытянувшиеся в струнку. Их броня поблескивала, но в глазах сквозила усталость. Ночные караулы выматывали всех. Лишь один, молодой новобранец, не смог скрыть изумления, когда королева вышла без свиты и пышных одежд.
Капитан гвардии, грубоватый эльф по имени Аэлан, приложил руку к сердцу.
— Ваше Величество. Карета и охрана к вашим услугам. Путь до лечебницы на Пепельном Берегу займет не более получаса.
— Благодарю, Аэлан, — кивнула Цин-Цин и, не дожидаясь, когда кучер откроет дверцу, ловко вскинула скрытую пружину и сама скользнула внутрь.
Экипаж тронулся с места, мягко покачиваясь на рессорах. Дворцовые ворота с глухим стуком растворились, открывая улицы столицы, вымощенные из лунного камня. Цин-Цин откинулась на спинку сиденья, обитого темно-бордовым бархатом, и машинально поправила подушку под собой. Взгляд отсутствующе скользнул по проплывавшим за окном фасадам домов, по фигуркам эльфов, вновь склонявших головы при виде королевского герба.
Мысли ее, были далеко. Она уже строила планы на завтрашний день, расписанный с безжалостной точностью.
Завтра… С утра, прием послов от горных кланов. Вечно эти споры о пастбищах… Потом доклад главного казначея о сборе осенних податей. После обеда, совещание с Хранителями Мудрости по поводу тех самых спорных свитков… А вечером… Она с легкой досадой вспомнила, что вечером придется присутствовать на каком-то бесконечном поэтическом вечере в честь дня рождения одной из знатных матрон. Церемонии, вечные церемонии. Иногда ей казалось, что ее жизнь — это длинный-длинный коридор, состоящий из одинаковых, предсказуемых дверей.
За окнами мелькали витрины лавок и флаги цехов, лица прохожих. Кто кланялся, кто просто отводил взгляд. Жители привыкли к её образу, но редко видели саму королеву в последнее время. И всё же Цин-Цин улавливала, как на мгновение в их взглядах вспыхивает что-то похожее на надежду — или на упрёк.
Карета, сопровождаемая мерным цокотом копыт охраны, миновала богатый квартал Мастеров, где воздух пах древесиной, металлом и свежей краской. Вот попался навстречу воз, груженный бочками с вином, и кучер ловко объехал его, не сбавляя хода. Цин-Цин смотрела в окно, но видела не улицы, а лица. Лица советников, просителей, врагов. И среди них, лицо дочери, серьезное и полное скрытого упрека.
«Ты все берешь на себя…»
Голос старшей звучал в памяти так ясно, будто она сидела рядом. Цин-Цин чуть нахмурилась, отвела взгляд от окна и на мгновение прикрыла глаза. Может быть, в этот день стоило остаться дома. Но позволить себе слабость она могла только в мыслях.
Карета, плавно катящаяся по булыжным мостовым, выехала на просторную набережную, и тут же в поле зрения королевы уперся массивный, мрачный контур. Огромное здание из серого, неотесанного камня, больше похожее на какую-нибудь крепость, чем на общественное место. Узкие щелевидные окна, тяжелые дубовые двери, обитые железом, и над входом золоченая табличка с изображением весов и замысловатой литеры «Г». Гильдия Банкиров.
Внутри кареты стало как-то тесно. Воздух будто уплотнился. Даже мерное покачивание перестало убаюкивать. Колеса стучали по мостовой с глухим, сердитым ритмом.
Цин-Цин нахмурилась. Пальцы непроизвольно сжали край бархатного сиденья. В памяти всплыли недавние доклады. Они называли это «прогрессивным кредитованием» или «ростовщическим промыслом на новых основаниях». Суть же была проста и отвратительна: под залог будущего урожая, ремесленной мастерской или даже собственного жилища банкиры выдавали ссуды под умопомрачительные, грабительские проценты. Если ремесленник или крестьянин не мог вернуть деньги в срок, а многие не могли, его ждала финансовая кабала. Долг рос лавинообразно, проценты начислялись на проценты, пока заемщик не лишался всего. Это был тихий, легализованный грабеж, высасывающий соки из ее народа.
Королева знала, что многие советники закрывают на это глаза. У кого-то доля, у кого-то зависимость, у кого-то просто страх. Все прятались за словами «экономическая необходимость», «развитие частного капитала». А по сути, тот же старый хищник, только теперь в шелковой мантии.
«Гильдия Банкиров… — мысленно отметила она, чувствуя, как в висках нарастает знакомое напряжение. — На следующей неделе. Обязательно. Вызову их всех к себе и заставлю объяснить, как они посмели устроить это иго под сенью моего дворца».