Её правление длилось тысячу лет, и это были годы мира, величия и гармонии. Найденные свитки, лишь отблески её бессмертного пути. Но сквозь строки мы видим не холодный монумент, а живую женщину: деву, взявшую на себя ответственность; воительницу, смотревшую в глаза смерти; правительницу, строившую будущее; жену, нашедшую любовь; и мать, подарившую своему народу надежду.
Пусть же эхо её Сияния, её Мужества и её Бесконечной Любви к своему народу звучит сквозь все грядущие эпохи, пока последняя звезда не погаснет над эльфийскими лесами.
Верховный Магистр-Хранитель Вивианус Элиандор де Лорьен
Хранитель древних манускриптов Королевской библиотеки.
Четвёртая эпоха, 4139 год.
Платье для особых моментов.
Катастрофа имела имя, и звали ее Элира. В этот вечер, за какой-то час до начала грандиозного Бала Тысячи Лунных Ночей, служанка умудрилась споткнуться на ровном месте, неся бокал ипрского багряного, и опрокинуть его содержимое прямо на жемчужно-белый шёлк парадного платья принцессы Цин-Цин. Пурпурное пятно, расползавшееся по подолу, было похоже на уродливую, кровоточащую рану на теле безупречной подмоченной репутации.
— О, звёзды! — заголосила Элира, падая на колени и пытаясь промокнуть расползающуюся влагу дрожащими руками. — О, предки! Ваше высочество, простите меня, недостойную! Я… Я не хотела!
Цин-Цин не слышала её. В ушах стоял гул, словно от роя разъярённых пчёл. Платье. Её платье. Оно было не просто нарядом. Оно было заявлением. Сотканное из шёлка лунных мотыльков, вскормленных на росе с лепестков звёздного лотоса, расшитое жемчугом с самого дна Безмолвного моря. Каждый стежок был сделан с благословением, каждая нить пропитана магией красоты. Это платье должно было сказать всем, и в первую очередь лорду Арвелину из дома Серебряных Туманов, что она не просто наследница, а будущая королева, воплощение изящества и власти.
Ипрское багряное, не просто вино. Это редчайший эликсир, который гномы перегоняют из сока вулканической лозы раз в столетие. Его пятна въедаются в ткань намертво, и вывести их может лишь магия времени или слёзы грифона, что, по сути, было одним и тем же, невозможным.
Паника сменилась ледяной яростью, направленной не столько на служанку, сколько на саму судьбу. Она представила себе этот вечер. Ликующие лица придворных сплетников, снисходительную жалость потенциальных союзников и, что хуже всего, торжествующую ухмылку на лице её сестры. Лирия не упустит такого шанса.
— Ты понимаешь, что ты наделала?
Голос Цин-Цин был тихим, но от этого ещё более пугающим. Он звенел, как натянутая до предела струна.
— Это не просто ткань, Элира. Это репутация. Моя. И всего нашего дома. Бал Тысячи Лунных Ночей — это не танцы. Это заключение союзов. Это демонстрация силы. А я должна была стать его главным украшением.
Служанка затряслась ещё сильнее, не смея поднять глаз.
— Я возмещу, Ваше Высочество! Я буду работать всю жизнь…
— Возместишь? — горько усмехнулась Цин-Цин.
В голосе проскользнул металл, который редко кто слышал.
— Ты можешь соткать за час новое полотно из лунного света? Можешь нырнуть на дно моря за жемчугом? Нет. Ты можешь только плакать. Так что замолчи. Твои слёзы мне не помогут.
Она отвернулась от рыдающей девушки и уставилась на своё отражение в зеркале. На красивом, но бледном от ужаса лице застыла маска отчаяния. Весь мир, такой понятный и упорядоченный ещё минуту назад, рухнул, оставив её посреди обломков несбывшихся надежд.
— Уйди, — ледяным тоном произнесла принцесса, и Элира отползла в угол, тихо всхлипывая.
В комнату, привлечённая шумом, заглянула младшая сестра Цин-Цин, Лирия. Её тёмные волосы и пронзительные серые глаза были полной противоположностью сестринской светлой внешности. Увидев пятно, она не смогла сдержать ехидной усмешки.
— Какая досада, сестрица. Похоже, сегодня вечером блистать буду я. Возможно, лорд Арвелин наконец заметит, что в королевской семье есть и другие принцессы.
— Арвелин? — медленно повернулась Цин-Цин.
Голубые глаза сверкнули, как осколки льда.
— Неужели ты думаешь, что всё дело в нём? Ты так же поверхностна, как и твои наряды, Лирия. Лорд Арвелин — это не просто красивый эльф с томным взглядом. Его дом контролирует Серебряные перевалы, единственный торговый путь на восток. Союз с ним — это гарантия процветания нашего королевства на ближайшие сто лет. Это долг, а не девичий каприз.