— Не дрейфь, — пробасил гном, крепко держа поводья. — Сегодня он шелковый. Мы с ним вчера договорились. Просто четыре маленькие подковки. Быстро и безболезненно.
Лапушка одарил кузнеца взглядом, полным презрения. Первую ногу он отдал с таким видом, будто делал величайшее одолжение во вселенной. Флинт, потея и оглядываясь, принялся за работу. Но как только он взял в руки рашпиль, чтобы подпилить копыто, Лапушка с силой дернул ногой, отправив инструмент в полет. Рашпиль со звоном ударился о каменную стену.
— Я же говорил! — взвизгнул Флинт, отскакивая. — Он же садист!
— Стоять, животное! — рявкнул Трясуноборозд, повиснув на шее коня. — Чтоб тебе всю жизнь только сено прошлогоднее давали! Чтоб вода в поилке всегда была теплой!
Следующие полчаса превратились в сражение. Лапушка лягался, пытался укусить гнома за бороду, а кузнеца за все, до чего мог дотянуться. Он фыркал так, что искры из ноздрей летели.
— Ах ты ж образина четырехкопытная! — не унимался гном. — Да я из твоей шкуры себе новые сапоги сделаю! А из хвоста кисточку для бритья! Будешь у меня голый и босой бегать, как придворный шут после бани!
В конце концов, общими усилиями, с помощью еще двух конюхов, ведра овса в качестве взятки и нескольких очень цветистых гномьих проклятий, связанных с геологией и металлургией, конь был подкован. Флинт выглядел так, будто пережил встречу с драконом, а Трясуноборозд был взъерошен и зол. Лапушка же, цокая новенькими подковами, с нескрываемым самодовольством прошествовал к своей кормушке, всем своим видом показывая, кто здесь на самом деле хозяин положения.
Плетение гривы превратилось в следующий круг мучений. Лапушка мотал головой, рвал зубами нарядные ленточки, которые гном пытался вплести в жесткие пряди, и норовил отхватить ему пальцы.
К утру дня гонок будущий скакун выглядел… относительно чистым. Шерсть его уже не была покрыта комьями грязи, хотя и лоснилась не так, как у тех же породистых скакунов. Но взгляд его метал молнии, а поджатые губы недвусмысленно намекали на готовность к тотальному саботажу. Трясуноборозд же выглядел так, будто всю ночь сражался с армией гоблинов в болоте. Он был измотан, зол, как тысяча огненных драконов, и пах смесью мыла и конского пота.
***
Столичный ипподром гудел. Зрители заполнили трибуны до отказа. Аристократы в шелках и бархате лениво обмахивались веерами, делая ставки. Простой люд, сбившись в плотные группы, кричал, смеялся и пил дешевый эль. Гонка была главным развлечением сезона.
На центральном балконе главной трибуны, в прохладной тени большого полосатого зонта, восседала сама принцесса Цин-Цин. Изящная, словно фарфоровая статуэтка, с волосами цвета расплавленного золота и глазами, как два осколка летнего неба. Она с легкой скукой оглядывала трек, когда ее взгляд зацепился за до боли знакомую картину. У стартовых ворот суетился маленький, коренастый гном, отчаянно пытаясь завести в стойло упрямого коня, запряженного в кривобокую двуколку.
— О, великие духи леса, — прошептала принцесса. — Только не они.
Под ее платьем что-то зашевелилось, и оттуда раздался скрипучий, ворчливый голосок:
— Чего там, светлость? Опять какой-нибудь хлыщ в кружевных штанах твое внимание привлек?
— Хуже, Фырка, — с едва заметной улыбкой ответила Цин-Цин. — Гораздо хуже. Смотри.
Огненная саламандра Фырка высунула свою уродливую головку с маленькими злобными глазками-бусинками из-под подола. Она прищурилась.
— Ба! Так это ж тот бородатый недомерок и его паршивая кляча! — прошипела она. — О которой ты мне рассказывала! Что они тут забыли? Решили опозориться на всю столицу? Ну, это я посмотрю с удовольствием.
— Не будь такой злюкой, Фырка, — мягко пожурила ее принцесса, почесывая саламандру за чешуйчатым ушком. — Я как-то раз просила его отвезти меня инкогнито на городскую ярмарку. Это было после знакомство с этой скотиной.
— Дай угадаю, — проскрипела Фырка, устраиваясь поудобнее на коленях у принцессы. — Недомерок заблудился, перевернул телегу с капустой, нахамил капитану стражи, а его кляча съела призовую тыкву?
Цин-Цин рассмеялась. — Почти. Он не заблудился, но его конь действительно съел букет цветов, который мне подарил один уличный мальчишка. А потом попытался съесть ленту с моей шляпки. Трясуноборозд так ругался, что у торговки рыбой вся ее треска покраснела от смущения. Но знаешь что? Это был самый веселый день за весь год.