Затем Цин-Цин повернулась к Лапушке. С преувеличенной, театральной осторожностью, она протянула коню большое, румяное яблоко. Ирония в ее взгляде была настолько очевидной, что ее понял бы даже камень. Лапушка недовольно фыркнул, но от угощения не отказался. Он аккуратно, одними зубами, взял яблоко и принялся с хрустом его жевать.
Принцесса погрозила ему изящным пальчиком, и на ее губах играла та самая, хитрая и всепонимающая улыбка.
— Я тебя помню, ты, с дурными манерами скотина.
Толпа взревела от восторга. Этот маленький спектакль был идеальным завершением безумной гонки.
— Ну что, животное, — пробормотал гном, обращаясь к Лапушке. — Видал? Это тебе не репей из гривы вычесывать. Это, вещь!
Дорога обратно в конюшню была тихой. Трясуноборозд бережно вез свой приз, прижимая к груди оси, словно новорожденного младенца. Лапушка шел на удивление спокойно, лишь изредка кося глазом на блестящий металл в руках гнома. Когда они вошли во двор конюшни, Трясуноборозд снял с коня упряжь и, вместо того чтобы по привычке отвесить ему подзатыльник, неловко похлопал по шее.
— Ладно, — проворчал он себе под нос, чтобы конь не услышал. — Спасибо, что ли… зараза ты эдакая.
Лапушка в ответ лишь громко и вызывающе фыркнул, обдав гнома облаком пыли и овсяной шелухи. Он был все тем же несносным, вредным и упрямым созданием. Но сегодня он был не просто вредным конем. Он был конем-чемпионом. И Трясуноборозд, глядя ему вслед и утирая лицо, поймал себя на мысли, что, возможно, на следующий год стоит подумать об участии в гонках на выносливость. Хотя нет. Пожалуй, его нервы этого уже не выдержат.
Глава 7
Перейти черту.
Лунный свет, пробиваясь сквозь резные ставни, рисовал на обнаженных телах причудливую вязь. Цин-Цин, наследная принцесса эльфийского королевства, лежала на боку, подперев голову рукой, и смотрела на Кайлена. Его спина, широкая и сильная, была испещрена тонкими шрамами, память о пограничных стычках, в которых он участвовал еще молодым лейтенантом. Сейчас он являлся главным картографом Военного Совета, и его оружием стали не меч, а перо и точный расчет.
— Ты снова думаешь о делах, — прошептала она, проведя пальцем по линии его позвоночника. — Я чувствую, как напряжены твои плечи.
Кайлен повернулся к девушке. Лицо мужчины, обычно сосредоточенное и серьезное, в полумраке спальни смягчалось, а в серых глазах отражался лунный свет и ее силуэт. Он взял руку и поцеловал кончики пальцев, пахнущие ночными фиалками из ее коллекции духов.
— Отряды гоблинов готовят прорыв у Клыкастых Скал, — ответил он так же тихо. — Их патрули стали смелее. Теперь всё чаще заходят глубже на нашу территорию. Я нанес на карту три новых лагеря. Если мои расчеты верны, они ударят через две недели, с началом сезона дождей.
— Твои расчеты всегда верны, — улыбнулась принцесса.
Эта улыбка была редким сокровищем, которое она не дарила никому, кроме него. При дворе ее знали как холодную, рассудительную и непроницаемую наследницу, правую руку отца, чье слово имело вес в Королевском Совете. Здесь же, в объятиях Кайлена, она позволяла себе быть просто женщиной, любящей и любимой.
— Завтра Совет, — продолжил он, перебирая прядь ее золотистых волос. — Лорд-маршал рассмотрит мою кандидатуру на пост главного стратега. Если все пройдет удачно…
— Все пройдет удачно, — уверенно прервала она. — Твои карты спасли два гарнизона за последний год. Твои доклады точнее донесений разведки. Это место по праву твое. Отец ценит талант, а не только родовитость.
Их отношения длились уже почти год. Год тайных встреч, украденных часов, рискованных визитов в его скромный дом на окраине столицы. Для Цин-Цин это был единственный островок искренности в океане придворных интриг, лести и скрытой борьбы за власть. Для Кайлена, выходца из незнатного, хоть и уважаемого рода, это была любовь, о которой он не смел и мечтать. Он любил ее не как принцессу, а как девушку, умную, сильную, иногда упрямую, но всегда справедливую. И он служил ей и короне со всей страстью честного сердца.
— Иногда мне кажется, что это сон, — прошептал он, притягивая ее ближе. — Что я проснусь в своей казарме, и ты будешь лишь видением.
— Тогда не засыпай, — ответила она, целуя его. — Этот мир слишком реален. И он принадлежит нам.