Она хотела верить в свои слова. Но где-то в глубине души, там, где живет холодный расчет, принцесса знала, что их счастье хрупко, как первый лед на осеннем пруду. И что в королевском дворце всегда найдется тот, кто захочет по этому льду топнуть сапогом.
***
Принц Тиерин откинулся на мягкие подушки своего дивана, с ленивой грацией поглаживая шелковистую шерсть ручного фенека. В его роскошных апартаментах всегда пахло дорогими благовониями и сладким вином. Слуга, склонившись в низком поклоне, замер в ожидании.
— Свободен, — бросил Тиерин, не глядя на него.
Когда за слугой бесшумно закрылась дверь, маска обаятельного бездельника сползла с лица принца. Губы скривились в брезгливой усмешке. Итак, его безупречная, его святая сестрица, будущая королева, тайно кувыркается в постели с безродным картографом. Какая пикантная деталь.
«К счастью для меня, сестрёнка, в твоём окружение есть много людей, которые готовы мне докладывать о тебе».
Он вспомнил фрейлину, которая находилась вечно рядом с принцессой, её томный взгляд и те вздохи, которые рождались из груди при появлении принца.
«Ай-яй-яй. Зачем же ты завела отношение с неблагородным?»
Зависть была старой, верной спутницей Тиерина. Он был младшим, принцем без реальной власти, вечно в тени своей деятельной и умной сестры. Отец ценил ее за эффективность, придворные, за влияние, а ему доставались лишь снисходительные улыбки и роль красивого украшения трона. Он ненавидел это. И он ненавидел Кайлена.
Дело было не только в личной связи с Цин-Цин. Этот выскочка становился опасен. Его стремительный взлет, неоспоримый талант, преданность короне, все это было преданностью Цин-Цин. С Кайленом на посту главного стратега Военного Совета, сестра получала бы не просто союзника, а мощнейший инструмент влияния на армию. Ее власть стала бы почти абсолютной. А его, Тиерина, шансы на что-то большее, чем вечное второе место, испарились бы окончательно.
Нет. Этого допустить нельзя. Нужно было действовать. И действовать тонко.
Тиерин подошел к своему секретеру, отделанному перламутром. Он убьет двух зайцев одним ударом, разобьёт сестре сердце, лишив ее любимой игрушки, и уничтожит карьеру опасного конкурента.
План родился в голове мгновенно, изящный и жестокий, как лезвие кинжала наёмного убийцы. Он достал несколько листов дорогой бумаги и каллиграфическим почерком, который он умел искусно подделывать, принялся выводить строки на наречии Кровавых Пиков, языке воинственного горного королевства, с которым у них были давние трения. Это были бессмысленные обрывки фраз, но среди них он вплел несколько символов, которые случайно подсмотрел в рабочих черновиках Кайлена, условные обозначения родников и скрытых троп.
— Отлично. А теперь используем вот это заклинание, чтобы почерк полностью совпадал с этим выскочкой. Вот так. Прекрасно.
Затем он подозвал своего самого верного лакея, человека, обязанного ему всем. Через него этот клочок бумаги попадет в руки мелкого клерка из Тайной Канцелярии, который за пару золотых напишет анонимный донос.
Следующим шагом должны стать слухи. Тиерин провел вечер в офицерском клубе, где его всегда принимали как своего. Он угощал всех вином, смеялся над грубоватыми шутками и между делом, как бы невзначай, ронял фразы:
— Удивительно, как наш Кайлен точно предсказывает маневры гоблинов. Словно сам с их вождями за столом сидит. Уж не слишком ли ему везет?
Зерна сомнений падали в благодатную почву. Многие из родовитых военных и без того косились на стремительную карьеру простолюдина.
Последний, решающий ход был направлен на лорда Вейна, главу Тайной Канцелярии. Это был эльф старой закалки, честолюбивый, подозрительный и патологически не любивший выскочек. Тиерин «случайно» столкнулся с ним в дворцовом коридоре.
— Доброго дня, лорд Вейн, — лучезарно улыбнулся принц. — Все в трудах, все о благе королевства печетесь. Похвально. Знаете, я тут подумал… Вам не кажется странным столь стремительный взлет нашего юного гения, картографа Кайлена? Такая прозорливость… Она почти сверхъестественна. Особенно если учесть его, скажем так, особую близость с некоторыми весьма высокопоставленными особами, имеющими доступ к самым сокровенным тайнам двора.
Он не назвал имени Цин-Цин. Но намек был прозрачен, как хрусталь. Канал утечки информации. Мотив. В глазах лорда Вейна вспыхнул хищный огонек служебного рвения и личной неприязни. Паутина была сплетена. Оставалось ждать, когда в нее попадется жертва.