Цин-Цин нахмурилась. Сердце сжималось от боли и отвращении при виде всего этого непотребства. Эльфы не должны жить в каменных городах, окружённые грязью. Они, дети леса, созданные для жизни среди деревьев, озёр и природы. Гномы, возможно, находили в этом каменном лабиринте что-то родное, но для эльфов, таких как она, это место, как не крути, было чуждым и враждебным.
Мысли о скорой коронации не приносили спокойствия. Завтра ей предстояло отправиться тропами альвов к озеру, волшебному источнику, который наделял силой всех правителей её рода. Это был священный ритуал, который нельзя было пропустить. Она обязана пойти одна, как и её предки в своё время. Только после этого она могла вступить на трон.
«Чувствую, эта ночь будет тянуться невыносимо долго».
Царевна глубоко вздохнула, оглядывая окружающих. Жители, занятые своими делами, не замечали её внутренней борьбы. Для них она оставалась лишь фигурой, далёкой и недосягаемой. Но в её сердце росло беспокойство. Она чувствовала, что ей предстоит нечто большее, чем просто коронация.
— Возвращаемся, — тихо произнесла она, не оборачиваясь.
Стражники немедленно подчинились, и процессия двинулась обратно к замку.
Цин-Цин шла по другой дороге, петляя узкими улочками, которые вели через старую часть города. Она двигалась медленно, погружённая в мысли о своей жизни и судьбе. В памяти всплывали образы прошлого: смерть её брата, который оказался предателем, и холодное отчуждение сестры, с которой они почти не общались. Но она была должна… Просто обязана наладить с ней отношения.
Взгляд голубых глаз скользнул по зданиям, выхватывая всё новые и новые подробности. Здесь, как и везде, царствовала грязь. Нечистоты выливались из окон, а жители чуть ли не по колено ходили в жиже, считая это абсолютной нормой.
В одном из дворов она увидела группу эльфийских детей. Они не играли в догонялки среди деревьев, как когда-то она сама со своими друзьями. Нет, они сгрудились вокруг перевёрнутой бочки и с азартом бросали на неё плоские камни. Победителем становился тот, чей камень оставался на бочке. Это была грубая пародия на человеческую игру в кости. Маленькая эльфийка, с волосами цвета соломы, ловко швырнула свой камень и радостно закричала, когда он сбил камень соперника.
Сердце Цин-Цин снова сжалось. В этой незамысловатой, лишённой всякой грации игре она увидела ещё один симптом болезни своего народа. Дети, лишённые леса, придумывали себе городские забавы. Они уже не знали радости от плетения венков или поиска светлячков в сумерках. Их миром были камень, грязь и пыль.
Она невольно вспомнила брата. Именно он восхищался мощью гномьих крепостей и хитростью человеческой торговли. Он говорил, что будущее эльфов, в союзе с другими расами, в больших городах, в политике и коммерции. Единственное от него разумное предложение. Тогда, давным-давно, она спорила с ним, а теперь… теперь его нет. Его увлечение городской жизнью, его стремление к власти и богатству завели его на путь предательства, с которого не было возврата. А родители… после той смерти, они словно отгородились от мира и от неё самой невидимой стеной скорби и разочарования.
«Нет. Так быть не должно».
эльфы, некогда величественные и гордые, теперь всё больше напоминали тех самых людей, которых они презирали за любовь к городам и замкам. Они, дети лесов и озёр, добровольно заперли себя в каменных клетках. Глядя на высокие серые стены вокруг, Цин-Цин понимала: её народ изменился, и не в лучшую сторону.
Улицы, по которым она шла, были узкими и извилистыми, вымощенные неровными булыжниками. Дома, прилепившиеся друг к другу, как будто боясь упасть, казались старыми и изношенными. Деревянные ставни на окнах скрипели от ветра, а крыши, покрытые мхом, выглядела так, будто давно не знала ремонта. Время оставило на этих постройках свой след, и город, некогда величественный, теперь выглядел удручающим.
Храмы, что встречались на пути, были разными. Эльфы почитали древних духов леса, богов природы. Один из таких храмов, посвящённый Лайриэ, богине луны, возвышался неподалёку. Его белые стены украшали серебряные узоры, а высокие колонны казались словно вытесанными из лунного света. Здесь всегда стояла тишина, нарушаемая лишь шёпотом ветра, проникающего сквозь открытые арки.
Но не только эльфийские боги имели свои святилища в этом городе. Гномы, обитатели подземелий и гор, принесли с собой своих богов, и их храмы выглядели иначе. Один из таких, посвящённый Калгриму, богу кузнечного дела и подземных богатств, был построен из чёрного гранита. Над входом висел огромный молот, символ силы и труда. Внутри всегда горел огонь, символизирующий вечную работу.