— Почему это случилось? — прошептала она, обращаясь к лесу, но ответа не последовало.
Цин-Цин решила остаться у озера. Она знала, что не сможет вернуться домой, пока не поймёт причину того, что произошло с этим священным местом.
Первый день она провела в молчаливом отчаянии, обходя высохшее ложе озера снова и снова. Она касалась мертвых, почерневших корней деревьев, что когда-то пили из его вод. Она поднимала с земли сухие, ломкие листья, которые хрустели в её пальцах, превращаясь в пыль. Всё вокруг кричало о смерти и запустении. Странный гул, который она услышала вначале, не прекращался. Он был похож на стон, на плач самой земли, лишенной своей живительной крови.
На второй день Цин-Цин решила действовать. Она знала, что лес не может быть абсолютно мертв. Где-то должны были остаться духи, пусть и ослабевшие. Она нашла ручей, который раньше впадал в озеро. Теперь это была лишь влажная полоса земли с редкими лужицами мутной воды. Сев на колени у самой большой из них, она опустила ладони в прохладную грязь и закрыла глаза, сосредоточившись.
— Дух воды, дитя Лунных Слез, я взываю к тебе, — прошептала она на древнем наречии.
Голос был мягким и напевным.
— Я Цин-Цин, дочь этого леса. Говори со мной. Скажи, что иссушило твой дом?
Сначала была лишь тишина. Затем поверхность воды в лужице под её руками слегка задрожала. Из глубины поднялся едва различимый шепот, тонкий и слабый, как предсмертный вздох.
— Ж…а…ж…д…а…
Голос шелестел, полный боли.
— Ти…ши…на… Они больше не поют… Песня ушла… и вода ушла за ней…
— Кто они, какая песня? — взмолилась Цин-Цин, но дух замолчал.
Его силы, по-видимому, иссякли.
Она поняла, что духи слишком слабы, чтобы дать ей ясный ответ. На третий день она пошла вглубь рощи, где стояли самые древние деревья. Она подошла к могучему дубу, чья кора была изрезана морщинами веков. Прижавшись лбом к его стволу, эльфийка попыталась услышать голос дриады, живущей в его сердцевине.
— Мать леса, мудрая и древняя, — вновь обратилась она. — Твои корни уходят глубоко в землю. Ты видела смену сотен поколений. Что случилось с озером? Почему лес умирает?
Ответом ей был скрип старого дерева. В её сознании возникли не слова, а образы и чувства. Одиночество. Холод. Ощущение, будто от неё отрезали что-то жизненно важное. Затем пришел глухой, сердитый ропот, похожий на треск сухих веток.
— Забыли… — пронеслось в её разуме. — Их шаги больше не слышны на наших тропах. Их голоса молчат. Камень… холодный камень… они предпочли его живому дереву. Они берут, но не отдают. Гармония нарушена. Равновесие потеряно.
Цин-Цин отшатнулась от ствола, тяжело дыша. Слова дриады были резкими, полными обиды. Теперь она начинала понимать. Проблема была не в засухе или каком-то проклятии. Проблема была в её народе. В эльфах.
Ночами ей снились странные, яркие видения. Она видела серебристые воды озера, которые не просто высыхали, а словно втягивались обратно в землю, уходя от мира, который стал им чужд. Она слышала голоса своих предков, но они не звали её, а скорбели, оплакивая утраченную связь. В этих снах она чувствовала себя частью чего-то большего, древнего и могущественного, что сейчас было разорвано и забыто.
В одну из ночей, когда полная луна заливала мёртвую долину призрачным светом, она почувствовала чьё-то присутствие. Воздух стал плотным, насыщенным запахом древней магии. Цин-Цин медленно подняла голову и увидела его. Из тени деревьев вышел огромный старый олень. Его рога, похожие на ветви засохшего серебряного дерева, казалось, венчала сама луна. Шкура его мерцала, словно сотканная из звёздной пыли, а глаза светились мудростью веков. Это был не просто лесной житель, а один из Великих Духов, хранитель самого сердца леса.
Он подошел бесшумно и остановился в нескольких шагах. Взгляд был спокойным, но пронзительным, словно он видел не только её, но и всю историю эльфийского рода.
— Ты ищешь ответы там, где остались лишь последствия, дочь леса, — произнёс он.
Голос существа не был звуком в привычном понимании. Он рождался прямо в её сознании, глубокий и резонирующий, как гул земли.
— Озеро не умерло. Оно уснуло. Оно отвернулось от тех, кто перестал его видеть.
Цин-Цин медленно поднялась на ноги, склоняя голову в знак уважения. Пальцы невольно коснулись амулета на шее, древнего символа связи эльфов с природой. Под одеждой, на шнурке, также находилась птица старого мастера, которая грела кожу.