— hannon le, — прошептала она, благодаря силы природы за их отклик. — Мы снова едины.
Цин-Цин почувствовала, как её силы уходят, но это было ощущение очищения и обновления, а не слабости. Она опустилась на колени, наблюдая, как вода постепенно поднимается, наполняя озеро. Лунные Слезы вновь оживали, и вместе с ними возвращалась жизнь в этот умирающий лес.
Прошло несколько часов. Когда свет утреннего солнца коснулся кромки леса, озеро уже полностью наполнилось. Вода была кристально чистой, отражая небо и деревья, словно зеркало. Лес тоже начал меняться. Листья на деревьях вновь зазеленели, цветы пробивались сквозь почву, а в воздухе раздались птичьи трели, которых не было слышно уже много дней.
Цин-Цин стояла на берегу озера, наблюдая это чудо. Она знала, что её жертва помогла, но для настоящего исцеления потребуется больше времени. Эльфам предстояло заново построить отношения с природой, восстановить утраченную гармонию. Их народ больше не сможет жить так, как прежде. Но царевна была готова вернуться к своему народу и повести его по новому пути.
Обратный путь Цин-Цин был совсем другим. Лес, который встретил её мёртвой тишиной, теперь звенел жизнью. Она шла по той же тропе, но теперь под её ногами не хрустели сухие листья, а мягко пружинил влажный, напитанный жизнью мох. Воздух был свежим и чистым, наполненным ароматом мокрой земли, распускающихся почек и цветов, которые, казалось, раскрылись все разом. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, но теперь их свет был не бледным и печальным, а тёплым и золотистым.
Из кустов выскочил заяц и, безбоязненно взглянув на неё, устремился дальше по своим делам. Высоко в кронах деревьев зазвучали птичьи трели, сплетаясь в радостную, многоголосую симфонию. Цин-Цин улыбнулась. Это была та музыка леса, которую она помнила с детства.
Проходя мимо ручья, где она говорила со слабым духом воды, она остановилась. Ручей больше не был жалкой струйкой. Он весело бежал по камням. Его воды были прозрачными и сверкали на солнце. Цин-Цин подошла к воде и опустила в неё руку. Вода была прохладной и живой. Вдруг на поверхности образовалась легкая рябь, и она услышала в своём сознании звонкий, счастливый смех.
— Спасибо, сестра поющей крови! — прозвенел голос духа, теперь сильный и ясный. — Вода снова танцует!
— Танцуй, малое дитя, — с улыбкой ответила Цин-Цин. — И пусть твой танец никогда не кончается.
Она продолжила свой путь, и ей казалось, что каждое дерево кланяется ей, каждый цветок поворачивает свою головку в её сторону. Это было не раболепие, а благодарное приветствие. Она чувствовала, как природа принимает её, признаёт частью себя. Гармония была восстановлена, и лес отвечал ей взаимностью. Теперь её задача была принести это чувство своему народу.
Когда Цин-Цин вернулась в свой дворец, её встретили с почестями, но она уже не чувствовала себя той же правительницей, когда покидала эти стены. В её глазах была мудрость, которую она обрела у озера Лунных Слез. Она знала, что её долг, не просто править, а направлять свой народ, учить его помнить о древних традициях, которые связывают их с природой. Эльфы должны были вновь обрести свою истинную силу. Не власть над миром, а способность жить в согласии с ним.
Глава 13
Корона.
Цин-Цин, будущая королева, проснулась в своем лесном дворце, возвышавшемся среди ветвей, далеко за городом. Покои заливал мягкий утренний свет, а в воздухе витал аромат жимолости и ночных фиалок. Она не спала уже несколько часов, прислушиваясь к дыханию просыпающегося леса и собственному сердцу, которое стучало взволнованным птенцом в груди.
— И чего дрожать, как осиновый лист на ветру? — проворчал сонный голосок Фырки, которая выбралась из-под одеяла и потянулась, сверкнув угольной кожей. — Подумаешь, наденут на тебя блестящую ветку и заставят клятвы говорить. Скукотища! Вот если бы тебе вручили огненный хлыст и право поджаривать всех, кто тебе не нравится, — это была бы настоящая коронация!
— Молчи, ворчунья, — с улыбкой прошептала Цин-Цин, осторожно погладив саламандру по тёплой спинке. — Ты просто не понимаешь всей ответственности.
— Ваше высочество, пора!
В комнату бесшумно вошла Элира, неся на руках церемониальное одеяние. За ней следовала её мать, наставница принцессы, мудрая Элария. Лицо, испещрённое сеточкой морщин, было как никогда серьёзным, но в глазах светилась тёплая поддержка.