Цин-Цин с помощью Элиры грациозно вышла из кареты. И тут же к ней подвели великолепное создание, белоснежного единорога с гривой, в которую были вплетены живые цветы, и витым перламутровым рогом, излучавшим мягкое сияние. Это был её церемониальный скакун.
Девушка с благоговением протянула руку, чтобы погладить его по шелковистой шее, как животное вдруг дико всхрапнуло и шарахнулось в сторону, испуганно вращая глазами. По рядам присутствующих пронёсся недоумённый шёпот. Единороги, символ чистоты и невинности, никогда не сторонились тех, кто чист. Цин-Цин замерла, и краска стыда залила её щеки. Она знала причину. Знала, что её встречи с Кайленом, а после капитаном королевской стражи, её жаркие ночи вдали от дворца, не остались незамеченными для магии этой проклятой твари.
Все стояли в недоумении. Эльфы переглядывались, наставница Элария нахмурилась, а лицо служанки Элиры пошло багровыми пятнами от ужасной догадки, которую она не смела произнести вслух. И лишь один Трясуноборозд, казалось, ничуть не удивился. Для него это было не осквернённое волшебство, а просто ещё одно упрямое копытное.
— Ах ты ж, исчадие лунного света! — взревел гном, мигом оценив ситуацию.
Его борода снова затряслась от праведного гнева.
— Стоять, говорю, коза однорогая! Думал, раз с рогом, так тебе всё можно? А ну, держи морду!
С неожиданной для его роста и комплекции ловкостью, гном подскочил к единорогу и, презрев всю его святость, крепко ухватил упрямца за перламутровый рог. Животное взбрыкнуло, пытаясь высвободиться, но Трясуноборозд держал мёртвой хваткой, уперев ноги в землю.
— Я и не с такими баранами справлялся, вашество! — прорычал он, с трудом удерживая бьющееся создание. — Этот ваш ходячий символ… похуже Лапушки будет! Тот хоть в болото тянул, а этот, видать, прямиком в ад решил сигануть!
Он дёрнул за рог так, что единорог жалобно заржал и наконец замер, злобно кося глазом. Гном победоносно хмыкнул и кивнул Цин-Цин.
— Садитесь, вашество. Довезу эту… Святыню.
— Ай да символ чистоты! — немедленно прошипела Фырка из своего укрытия. — Кажется, кто-то не прошёл проверку на непорочность. Конфуз-то какой, ваше высочество! Вся поляна теперь гадает, чем же вы так прогневали эту ходячую жемчужину.
— Заткнись, — прошептала будущая королева.
Потом она обратилась вновь к гному:
— А как же… Он не сбросит меня?
Она старалась не смотреть на служанку, чьё лицо выражало смесь ужаса и осуждения.
— Мастер Трясуноборозд, прошу, не отпускайте его… — взмолилась она. — Сопроводите меня!
— Куда ж я денусь, вашество, — прокряхтел гном, для которого просьба будущей королевы была законом, даже если касалась такого глупого дела. — Подержу этого упрямца. Лишь бы он мне бороду не оттоптал.
Так и началось самое странное шествие в истории лесного королевства. Верхом на белоснежном, но крайне недовольном единороге сидела будущая королева, стараясь сохранять величественный вид. А рядом, вцепившись в сияющий рог, шагал разгневанный гном, который тащил священное животное за собой, как упирающегося быка, и ругался себе под нос на всё, что связано с чистотой, невинностью и плохим характером.
На Священную поляну один за другим начали прибывать гости. Эльфы-лучники стояли в рядах вдоль тропинки, ведущей к церемониальному помосту. Их луки, украшенные серебряными резьбами, поблескивали на солнце. Гномы-ювелиры, несущие драгоценные дары, шагали медленно и степенно, словно вес их сокровищ был столь же велик, как и их значимость. Кентавры, сдерживая волнение, стояли у края поляны, бья копытами по земле от нетерпения. Различные другие существа тоже не остались в стороне. Грациозные фениксы расправляли свои огненные крылья, грифоны с мудрыми глазами наблюдали за происходящим, фавны переговаривались шепотом, а в небесах кружили драконы, отбрасывая величественные тени.
Когда все собрались, началась торжественная процессия. Цин-Цин выехала на белоснежном единороге, который плавно ступал по земле. Его сверкающий рог отражал солнечные лучи, добавляя магии и без того волшебной атмосфере. Взоры всех присутствующих устремились к царевне, и в этот момент лес, казалось, затаил дыхание.
— Смотрят, как на диковинку, — прошипела Фырка, выглядывая из-под ворота платья. — Наверное, гадают, почему у тебя под одеждой что-то шевелится и тихо ругается. Смотри, не свались с этой ходячей вешалки для рога. Будет очень смешно.