— Лес обрёл новую защитницу. Моя дочь, Цин-Цин, сегодня приняла на себя бремя власти. Это не дар, а долг. Долг перед каждым листом, перед каждым живым существом. Я жду от неё не мягкости, но справедливости. Не слов, а дел. Сила правителя, в его решимости. Пусть же твоя решимость будет тверда, как сердце горы. Я сказал.
Король сел. Гости разразились уважительными, но сдержанными аплодисментами.
— Сказал, как топором отрубил, — прокомментировала Фырка. — Сразу видно, весёлый парень. Ни слова о любви и гордости. Только долг и бремя. Умеет подбодрить, ничего не скажешь.
Следом за мужем поднялась королева Лиандриэль. Движения матери казались плавными, а улыбка тёплой.
— Моя дорогая дочь. Сегодня моё сердце поёт, видя тебя в короне, которую даровала сама природа. Твой отец говорит о силе, и он прав. Но я скажу о мудрости. Истинная мудрость королевы, в её сердце. Слушай его. Слушай шёпот ветра, песню воды, голоса тех, кто слаб и нуждается в защите. Правь не только рукой, но и душой. Знай, что моя любовь всегда будет твоей опорой.
Цин-Цин с благодарностью улыбнулась матери.
— Ох, сейчас сиропом всё зальёт, — не унималась саламандра. — У меня аж чешуя слипается. Сначала один стращает, теперь другая умиляется. Золотая середина, это не про них.
После королевы слово дали младшей сестре, Лирии. Она вышла в центр круга, грациозная и прекрасная, как дикий цветок.
— Сестра, — начала она. — Я поздравляю тебя. Лес выбрал тебя, и мы все должны уважать его волю. Ты всегда была так добра, так… сострадательна. Я лишь надеюсь, что твоё мягкое сердце не станет помехой в решении суровых вопросов, которые, несомненно, ждут тебя впереди. Ведь править, это не только гладить единорогов. Желаю тебе мудрости, чтобы это понять.
Она мило улыбнулась и вернулась на место. В её словах не было ничего оскорбительного, но Цин-Цин почувствовала укол холодной стали.
— Ого! — мгновенно отреагировала Фырка. — А вот и змеиный яд в сладкой оболочке! Эта мелкая тебе ещё покажет, где раки зимуют. Запомни её слова, королева. Она не мудрости тебе желает, а провала.
Затем слово взял представитель гномов, могучий лорд Громнир Камнебород из клана Железных Глубин. Его борода была украшена рубинами, а голос громыхал, как обвал в шахте.
— Королева Цин-Цин! — пророкотал он, поднимая тяжёлый кубок. — Народ гномов чтит древние союзы! Мы видели много правителей на своём веку! Одни были крепки, как адамантий, другие хрупки, как слюда! Мы желаем тебе быть прочной, как гранитные скалы нашего дома! Пусть твоё слово будет твёрдым, а дружба с нами вечной! За королеву и за крепкий эльфийский эль!
— Вот этот хотя бы по делу говорит, — одобрительно хмыкнула Фырка. — И про выпивку не забыл. Уважаю. Прямолинейный и понятный. Не то что некоторые тут с их намёками.
Последним выступил высокий и статный кентавр, вождь клана Серебряных Копыт, Орион Звёздная Грива. Его речь была плавной и поэтичной.
— Дитя Леса, ныне его Королева. Мы, кентавры, что скачут под звёздами, видим в твоей коронации знак судьбы. Пусть твой взор будет ясным, как свет далёких звёзд, а поступь уверенной, как бег наших табунов по бескрайним лугам. Мы чтим гармонию, и ты, её новое воплощение. Да пребудет мир между лесной чащей и открытой равниной, покуда на небе сияют созвездия!
— Какая заунывная… — зевнула Фырка. — Пока он закончит, мы все тут корнями в землю врастём. Звёзды, судьба, гармония… Сказал бы проще: «Будем дружить». Но нет, надо всё усложнить.
Цин-Цин, сидя на своём троне, наблюдала за празднеством с лёгкой улыбкой на губах. Она чувствовала, как лес дышит вместе с ней, как его энергия наполняет её, как в каждом звуке и движении природы раскрывается её новое предназначение. Этот день был не просто днём её коронации. Это был день рождения нового союза между королевой и лесом, между природой и её защитницей.
Глава 14
Наследие Болотной войны
Десятилетиями война на восточных рубежах была фоном, привычным и далеким ропотом, доносившимся до столицы эльфийского королевства. Она началась при короле Эларайоне, отце Цин-Цин, как амбициозный проект по освоению Диких Земель. Болотистые, но богатые рудами, травами и ценным камышом, эти территории манили перспективой процветания и создания буферной зоны против угроз с востока. Но Дикие Земли не были пусты. Многочисленные и свирепые племена гоблинов, веками считавшие топи своим домом, восприняли появление эльфийских форпостов как прямое вторжение. Мирные инициативы Эларайона провалились, и конфликт быстро перерос в затяжную, изматывающую пограничную войну.