Это была уже не та блестящая, почти игрушечная армия, что она видела на парадах. Но это была настоящая, живая сила. Она видела бесконечные ряды своих эльфийских воинов. Их доспехи были забрызганы грязью, лица усталые, но в их поступи, в том, как они держали копья, в их молчаливой сосредоточенности была несокрушимая дисциплина. Они были скалой, о которую, как она верила, разобьется любая дикая волна.
«Мы победим. Обязательно победим».
Она видела гномов, коренастых, упрямых, пыхтящих и ругающихся, но толкающих вперед неподъемный груз войны. Они были кузнечным молотом ее армии, грубой силой, способной пробить любую стену.
Она видела людей Валерия, профессионалов войны, чьи глаза видели уже десятки таких походов. Они не сражались за идею или за славу, но их опыт был бесценен. Они были отточенным кинжалом, готовым ударить туда, куда не дотянется благородный эльфийский меч.
Три разные расы, три разных способа ведения войны, объединенные ее волей. Они шли вперед, сквозь дождь и грязь, превращаясь из разобщенных отрядов в единый организм, в кулак, готовый обрушиться на врага. Это зрелище завораживало. Холодная тревога в ее душе никуда не делась, но к ней примешалось что-то еще, пьянящее чувство могущества и ответственности. Это была ее армия. И она вела ее на праведную битву. Королева снова поверила в неизбежность победы.
Они прибыли в передовой лагерь на исходе десятого дня. Лагерь, разбитый на краю болот, представлял собой удручающее зрелище. Палатки, мокрые и темные, жались друг к другу. Между ними сновали эльфы с хмурыми лицами. Воздух был пропитан запахом сырости, дыма и лекарственных трав. Из большого шатра, служившего лазаретом, доносились тихие стоны.
Увидев королевское знамя, часовые вытянулись в струнку. Навстречу королеве поспешил молодой эльф в форме лейтенанта. Его лицо, несмотря на юность, было серьезным и отмеченным усталостью.
— Ваше Величество, — поклонился он низко, стараясь скрыть благоговейный трепет. — Лейтенант Галахад. Для меня честь приветствовать вас. Генералы Лаэрон и Фаэлар ожидают в штабной палатке.
— Веди, лейтенант, — ровным голосом приказала Цин-Цин, спешиваясь.
Пока Галахад вел ее через лагерь, она видела последствия первого поражения. Мимо пронесли носилки с раненым, чье лицо было белым как полотно. Группы воинов сидели у костров, молча чистя оружие, и в их глазах не было и тени былого высокомерия. Это была армия, уже познавшая вкус крови, и своей, и чужой.
Цин-Цин остановилась, провожая взглядом носилки, пока те не скрылись в палатке лазарета. Она повернулась к своему провожатому.
— Как обстоят дела, лейтенант? — спросила она, ожидая услышать формальный, ободряющий ответ в духе «боевой дух высок, готовы к реваншу».
Лейтенант Галахад на мгновение замялся. Он посмотрел на свою королеву, на ее чистое, властное лицо, а затем обвел взглядом унылый лагерь, пропитанный запахом сырости и страдания. Он мог бы солгать, сказать то, что она хотела услышать. Но что-то в усталых глазах воинов у костра заставило его выбрать другой путь.
— Не очень хорошо, Ваше Величество, — тихо, но твердо ответил он.
Цин-Цин удивленно вскинула брови. Она не привыкла к таким ответам. Ее генералы всегда рапортовали о «незначительных трудностях» и «контролируемой ситуации».
— Не очень хорошо? — переспросила она, и ее взгляд стал пристальным, изучающим. — Поясни, лейтенант. И я хочу услышать правду, а не выдержки из устава.
Галахад глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.
— Дело не в страхе, Ваше Величество. Эльфы не боятся смерти в бою. Дело в… отрезвлении. Мы прибыли сюда, уверенные в своем абсолютном превосходстве. Мы думали, что это будет похоже на учения, только с живыми мишенями. Мы были неправы.
Он указал подбородком на группу воинов, молча точивших мечи.
— Вон тот, Элдрин, он потерял в том ущелье родного брата. Он не видел, как тот погиб. Просто в какой-то момент брат исчез в ревущей толпе гоблинов, и больше Элдрин его не видел. А тот, что рядом с ним, новичок, первый раз в бою. Он рассказывал, что их оружие… оно грубое, ржавое, но оно убивает так же эффективно, как и наши зачарованные клинки. Что гоблинская стрела с наконечником из обломка кости, попав в горло, так же смертельна, как и стрела из серебра. Для многих это стало откровением.