Голос генерала Лаэрона, обычно звучный и уверенный, теперь срывался на панический фальцет.
— Копья Света… они… они вязнут!
Цин-Цин молчала, не отрывая трубу от глаз. Она видела это лучше, чем ее генерал. Она видела, как ее эльфы, ее Копья Света, чьи стройные фаланги воспевали в песнях, здесь превратились в беспомощных жертв. Блестящие доспехи, еще утром сиявшие на солнце, теперь были забрызганы грязью и кровью. Отточенная тактика, их грациозные выпады и уклонения оказались бесполезны против первобытной ярости и численного превосходства противника.
Гоблины. Орда из кланов Болотного Зуба. Нестройная, но бесконечная хрюкающая и визжащая масса, хлынувшая из тумана с первыми лучами рассвета. Они не шли в атаку. Они катились волной, не считаясь с потерями. Вооруженные тесаками, крючьями и короткими дротиками, наконечники которых были смазаны ядом. Они лезли напролом. Их вой, нечеловеческая какофония визга, рычания и лязга железа, казалось, сам по себе мог свести с ума.
Но это был не просто бессмысленный шум. С холма доносились обрывки приказов, перекрываемые воем ветра и стонами умирающих:
— Держать строй! Копейщики, первая линия, держать!»,
— Маги, огонь по шаманам! Не дать им колдовать!
— Левый фланг, смыкайся! Не давайте обойти!.
Королева видела, почему эльфийские ряды начали рассыпаться. Среди серо-зеленой массы выделялись фигуры покрупнее, гоблины-берсерки. Нагие по пояс, с телами, покрытыми ритуальными шрамами и боевой раскраской, они неслись вперед, вращая над головами огромные зазубренные тесаки или цепи с тяжелыми навершиями. Берсерки не обращали внимания на раны. Их глаза горели безумным огнем, а из глоток вырывался непрерывный рев. Именно они, словно живые тараны, проламывали эльфийские фаланги, создавая бреши, в которые тут же устремлялись десятки их мелких сородичей.
А позади них, пританцовывая на кочках, стояли шаманы в балахонах из грязных шкур и с посохами, увенчанными черепами. Они не вступали в ближний бой. Вместо этого они издавали гортанные заклинания, и в ряды эльфов летели сгустки болотной магии. Мерзкие зеленые искры, попадая в воинов, не убивали сразу. Они заставляли доспехи ржаветь и рассыпаться в прах, тетивы луков лопаться, а землю под ногами эльфов превращаться в вязкую, засасывающую жижу. Один из шаманов, самый старый на вид, с длинной седой бородой, сплетенной с костями мелких животных, пронзительно завыл, и над отрядом эльфов пронесся рой призрачных, светящихся болотных мух, укусы которых вызывали мгновенную слепоту и мучительные судороги.
Цин-Цин навела трубу на группу своих воинов. Вот молодой эльф, которого она помнила еще мальчишкой на турнире в столице, сбил с ног двух гоблинов, но третий, подкравшись сбоку, вонзил ему в бедро кривой меч. Эльф упал, и толпа мелких тварей мгновенно накрыла его, разрывая на части. Предсмертный крик, пронзительный и высокий, донесся даже сюда, на холм, пронзив королеву ледяной иглой.
Она перевела взгляд. Повсюду была одна и та же картина. Резня. Ее воины, привыкшие к чистому, благородному бою, оказались не готовы к этой мясорубке. Они падали, удивленно глядя на собственные вывалившиеся кишки, на обрубки рук, на мир, который сужался до оскаленной, вонючей пасти гоблина. Их белые плащи, символ чистоты и света, становились багровыми стягами поражения.
— Мы должны были встретить их на опушке, в лесу! — простонал второй генерал, Фаэлар, сжимая кулаки. — Эта равнина, их стихия, не наша! Это безумие!
«Твое безумие, Фаэлар, — мысленно ответила Цин-Цин, ощущая, как во рту нарастает горечь. — Твое и Лаэрона. Вы оба жаждали „благородной“ битвы, открытого столкновения, где ваши идеальные ряды сметут дикарей. Вы не слушали. Вы уверяли, что всё получится».
Внезапно вой на одном из участков поля изменился. Он стал более целенаправленным, более яростным. Из основной массы атакующих вырвался клином отряд отборных гоблинов, не обращая внимания на эльфов слева и справа. Их целью был не фланг. Их целью был холм. Воронья Сопка. Они бежали прямо на командный пункт. Во главе их несся гоблин на поджаром, покрытом язвами волке, размахивая знаменем с изображением оскаленного черепа.
— Хотят обезглавить командование, твари! — выплюнул Лаэрон, хватаясь за эфес меча.
Стража королевы, «Серебряные Листья», тут же сомкнула щиты, выставив копья.
Но Цин-Цин даже не дрогнула. Она лишь едва заметно кивнула в сторону. Рядом с ней стояли трое эльфов в серых робах, до этого момента совершенно незаметные. Это были боевые маги из Башни Рассвета.