— Faelivrin anar! (Солнечный гнев!) — произнесла королева одно слово.
Три мага одновременно вскинули руки. Воздух перед холмом загустел и замерцал. Гоблины, уже начавшие взбираться по склону, были в каких-то ста метрах. Предводитель торжествующе взвыл, предвкушая славу.
И тут же его вой оборвался. С пальцев магов сорвались три ослепительно-белых луча. Они сошлись в одной точке прямо над головой атакующего отряда, и на мгновение там вспыхнуло второе солнце, маленькое, но яростное. Свет был настолько ярким, что заставил всех на холме зажмуриться. А затем вниз ударил столб очищающего пламени.
Криков почти не было слышно. Всепожирающий огонь с жутким шипением обратил в пепел первую половину отряда. Остальные, ослепленные и обожженные, в ужасе покатились вниз по склону, сбивая друг друга и попадая под мечи собственных сородичей. От элитной группы прорыва не осталось ничего, кроме выжженного черного пятна на траве и запаха горелого мяса. Маги, не меняя выражения лиц, вновь опустили руки, становясь похожими на серые статуи. Угроза была устранена. Но она показала, что гоблины были не просто ордой. У них был план.
Королева чувствовала спиной присутствие еще одного эльфа. Он стоял чуть поодаль, молча, не отрывая взгляда от огромной карты, расстеленной на походном столе. Кайлен. Ее бывший картограф. Её бывший любовник. Сосланный прежним королём в самые гнилые топи этого королевства, он теперь вернулся, потому что война требовала тех, кто знает эти земли, а не тех, кто красиво смотрится на параде. Он был единственным, кто предупреждал. Кто говорил, что атаковать на рассвете через болота, излюбленная тактика этих кланов.
— Гномы, Ваше Величество, — тихо сказал Кайлен, не поворачивая головы.
Голос эльфа был спокоен, но в нем слышалась сталь.
— Левый фланг не продержится и четверти часа. Они обойдут нас и ударят в тыл.
Цин-Цин опустила трубу. Рядом с ней стоял Дорин Железная Голова, предводитель гномьего отряда «Каменный Щит». Его лицо под стальным шлемом казалось непроницаемо, как гранит, но в глазах, глубоко посаженных под густыми бровями, читалось откровенное презрение к эльфийской тактике. Он ждал.
— Генерал Лаэрон.
Голос Цин-Цин прозвучал тихо, но каждый на холме замер. К ней обратилось множество взоров.
— Каковы ваши предложения?
— Отступить! — выпалил тот. — Перегруппироваться у леса! Мы несем чудовищные потери!
— Отступить?
Цин-Цин медленно повернула к нему голову. Ледяной взгляд заставил генерала съежиться.
— Куда отступить? Через это поле, где каждый второй наш воин увязнет в грязи и будет добит в спину? Вы предлагаете не отступление, а бойню.
Она перевела взгляд на гнома.
— Мастер Дорин. Ваши воины готовы?
— Гномы всегда готовы, королева, — прогудел тот. — Мы ждем приказа с самого начала этого представления.
— Приказ, — отчеканила Цин-Цин. — Выдвигайтесь немедленно. Заткните прорыв на левом фланге. Сформируйте стену щитов от того гнилого дерева до края трясины. Ни шагу назад.
Дорин коротко кивнул. Без лишних слов, он развернулся и рявкнул на своем гортанном языке. По склону холма, с тяжелым грохотом, двинулась квадратная, непробиваемая коробка гномьих щитов. Они шли не так красиво, как эльфы, но в их поступи была несокрушимая мощь скалы.
— Но, Ваше Величество! — запротестовал Фаэлар. — Это наш резерв! Если гоблины прорвут и их…
— Они не прорвут, — оборвала его Цин-Цин, снова поднимая трубу. — Потому что гномы, в отличие от некоторых, знают, что такое строй.
Она наблюдала, как «Каменный Щит» врезался в гущу боя. Это было похоже на то, как гранитный волнорез встречает грязную волну. Грохот гномьих щитов, смыкающихся в единую стену, перекрыл даже вой гоблинов. Началась работа. Методичная, кровавая, безжалостная работа. Гномы не танцевали, они рубили. Тяжелые топоры и боевые секиры опускались и поднимались с ужасающей регулярностью, превращая первую волну гоблинов в кровавое месиво.
Это была симфония методичной бойни. Первая шеренга гномов, уперев щиты в землю, принимала на себя основной удар. Их задачей было просто стоять. А из-за их спин, через узкие щели между щитами, работала вторая шеренга. Короткие колющие копья и длинные боевые молоты находили свои цели в гоблинской массе. Удар, рывок назад, снова удар. Третья шеренга была готова в любой момент заменить павшего или уставшего товарища. Их строй дышал, двигался и убивал, как единый живой организм из стали.