Семерых эльфийских офицеров и трех гномов-инженеров, стоявших ближе всего к столу, размазало в кровавое месиво в одно мгновение. Еще около десятка воинов были ранены осколками стола, камня и падающих стоек.
Цин-Цин не успела ничего понять. Взрывная волна подхватила ее, как куклу, и выбросила через разорванную стену шатра, отбросив на несколько шагов. Она рухнула в грязь, оглушенная, с кровью, текущей из разбитой губы. Первое, что она услышала, придя в себя, был крик. Жуткий крик боли.
Она вскочила на ноги, игнорируя собственную боль, и бросилась к руинам шатра. Картина была чудовищной. Среди стонущих раненых и мертвых тел она увидела Кайлена. Тяжелая балка, державшая конструкцию шатра, рухнула прямо на него, пригвоздив ногу к земле.
— Лекарей! — закричала она, и ее голос сорвался. — Сюда! Всех сюда!
Балку удалось поднять лишь совместными усилиями нескольких гномов. Но было уже поздно. Нога Кайлена ниже колена была раздроблена в кровавое месиво из костей, плоти и обрывков сапога. Лекари, подбежавшие к нему, лишь скорбно качали головами. Единственный шанс, немедленная ампутация.
Операцию провели тут же, в полуразрушенном медицинском шатре. Цин-Цин стояла рядом, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Она смотрела, как лекари пилой отнимают у Кайлена ногу, слышала его хрипы сквозь кляп, смоченный обезболивающим зельем.
Но он потерял слишком много крови. К вечеру, не приходя в ясное сознание, он скончался. Королева сидела у его тела до самого рассвета, не двигаясь и не плача. Она просто смотрела на его спокойное, измученное лицо, и что-то внутри нее окончательно выгорело, превратившись в холодный, твердый пепел. Она потеряла не просто советника. Она потеряла своего последнего друга, свой единственный мост к прошлому, к той наивной девушке, которой она когда-то была.
Ее горе было тихим, но от этого еще более страшным. Оно переплавилось в холодную, звенящую ярость. На рассвете она отдала приказ об общем наступлении. Безжалостном. Тотальном.
Ко второй неделе войны измученная, поредевшая, но яростная и изменившаяся армия Цин-Цин, ведомая ее стальной волей, совершила невозможное. Используя все, чему они научились. Ловушки, засады, мощь гномьих щитов и огонь баллист. Они загнали гоблинов обратно за Гнилую Трясину, на их исконные земли.
Победный клич не прозвучал. Никто не праздновал. Солдаты молча стояли на границе отвоеванной земли, глядя на темные, зловонные болота врага, и чистили оружие. Они победили в этой битве. А цена этой победы навсегда осталась выжженным клеймом на душе их королевы.
Глава 16
Безумие дракона.
Более ста лет минуло с того дня, как Цин-Цин взошла на трон Серебряных Копий. Теперь она была не просто принцессой, а королевой, чьё имя произносили с благоговением от зелёных долин до самых дальних лесных границ. Она стояла на высоком балконе своего дворца, вырезанного из белого камня, и смотрела на свои владения. Светлые волосы, не тронутые временем, водопадом струились по плечам, а глаза цвета летнего неба хранили в себе мудрость веков. Время для эльфов текло иначе, но даже для них сто лет, это целая эпоха.
Эпоха её родителей, короля Эларайона и королевы Лиандриэль, давно завершилась. Они не умерли, как умирают смертные. Исполнив свой долг и устав от тяжести прожитых столетий и потерь, они сделали то, что делают все эльфы, чей дух жаждет покоя. В один из туманных осенних дней они взошли на борт белого корабля с серебряными парусами и отплыли на Запад, за Море Скорби, в Благословенные Земли, откуда нет возврата в смертный мир. Они ушли, чтобы воссоединиться с вечной песней мира, оставив королевство на попечение дочери.
Цин-Цин помнила их прощание. Ни слёз, ни сожалений, лишь светлая печаль и тихая уверенность в том, что она справится. И она справлялась.
Правление новой королевы было справедливым, но твёрдым. Она помнила уроки прошлого, помнила предательство брата и цену, которую пришлось за него заплатить. Эти воспоминания выковали в ней сталь, которую не мог согнуть ни один враг. Но сегодня покой её земель был нарушен. Вестники, чьи лица были серы от усталости и ужаса, принесли тревожные новости с северных границ, из-за горного хребта Друвия. Древний чёрный дракон, Игнис-Мортум, чьё имя означало «Огненная Смерть», пробудился от тысячелетнего сна. Его ярость обрушилась на шахтёрский городок Картаран, и теперь вместо домов там дымились руины, а воздух был пропитан запахом гари и смерти. Сотни лучших воинов гарнизона уже лежали мёртвыми на склонах гор. Их доспехи и плоть были обращены в пепел.