— Быстрая, — прогрохотал дракон, разворачиваясь.
Хвост, увенчанный костяной булавой, со свистом рассёк воздух, целясь ей в ноги.
— А на это что ты скажешь?
Цин-Цин подпрыгнула, перелетев над смертоносным хвостом, и в полёте нанесла удар. Меч врезался в чешую на спине дракона. Раздался оглушительный скрежет, словно сталь ударила в скалу. Искры посыпались во все стороны. Чешуя выдержала, но на ней осталась глубокая белая царапина, из которой тонкой струйкой потекла тёмная, густая кровь.
Дракон взвыл от боли и ярости. Он не ожидал, что эта хрупкая эльфийка сможет пробить его броню своей зубочисткой. Он взмыл в воздух, поднимая ураган из пыли и камней. С высоты он снова обрушил на неё огненный дождь. Цин-Цин неслась по разрушенной площади, уворачиваясь от огненных шаров, каждый из которых оставлял после себя дымящуюся воронку. Она была танцором в сердце апокалипсиса. Её движения оказались смертельно красивы и точны.
— Стой на месте, тварь! — ревел дракон с небес. — Дай мне тебя сжечь!
— Спустись и попробуй, ящер-переросток! — крикнула она в ответ.
Голос королевы звенел, как натянутая тетива.
— Что?
Дракон, взбешённый её дерзостью, камнем рухнул вниз. Он приземлился с такой силой, что земля треснула. Исполин попытался схватить её в свои когтистые лапы, но Цин-Цин снова ускользнула, проскользнув у него между ног. Оказавшись под его брюхом, она нанесла серию быстрых, режущих ударов. Здесь чешуя была тоньше. «Лунное Сияние» раз за разом входило в плоть, оставляя глубокие кровоточащие раны.
Игнис-Мортум взревел, извиваясь от боли. Он попытался раздавить её своим весом, но королева уже отскочила на безопасное расстояние. Она тяжело дышала. Доспехи покрывала сажа и кровь дракона, но в глазах горел холодный огонь битвы. Она видела, что её удары причиняют ему боль, но этого было недостаточно. Дракон был слишком силён, его жизненная сила казалась бесконечной.
И тогда она почувствовала это. Когда дракон снова взревел, в его голосе, помимо ярости, прозвучала нотка чужой воли. Тонкая, почти незаметная нить тёмной магии, вплетённая в самое сознание зверя. Это было не просто безумие. Это было рабство.
— Кто это сделал с тобой? — прошептала она, глядя в его пылающие глаза.
Она сосредоточилась, направив поток своей собственной магии через меч. Но не магии исцеления. Это была магия прозрения, магия истины. Она хотела не вылечить его, а достучаться до той искры разума, что ещё теплилась под гнётом проклятия. Светлый луч вырвался из клинка и ударил дракона не в грудь, а прямо в голову, между глаз.
Дракон зашатался. Рёв перешёл в мучительный стон. Глаза на мгновение затуманились, и пламя в них почти погасло. В них мелькнула не просто тень понимания, а бездонная скорбь и отчаяние пленника, запертого в собственном теле.
Но потом дракон взревел, и его глаза на одно мгновение затуманились, словно он пытался вспомнить что-то важное. Затем тьма вновь овладела им, и ящер снова бросился в яростную атаку.
Цин-Цин воспользовалась моментом, чтобы попытаться применить свою магию исцеления. Она сосредоточилась, направив поток энергии через меч, надеясь, что сможет снять проклятие безумия, наложенное на дракона. Светлый луч вырвался из клинка и попал прямо в грудь исполина, отбрасывая того назад.
На мгновение казалось, что магия сработала. Дракон застыл, его глаза прояснились, и в них мелькнуло понимание. Но вновь Цин-Цин ощутила присутствие другой силы, скрытой внутри сознания дракона. Заглянув глубже, она увидела следы чар, наложенных кем-то очень могущественным. Не было никаких сомнений. Эти чары удерживали дракона в плену безумия, заставляли его разрушать всё вокруг.
«Это работа чародея, — поняла Цин-Цин. — Именно он наложил на дракона чары безумия. Он использовал его как орудие разрушения, чтобы сеять хаос и страх среди народов».
Королева осознавала, что её магия исцеления не способна полностью освободить дракона от власти чародея. Чтобы снять проклятье, нужно было найти и уничтожить источник. Но сейчас главное было остановить разрушение и дать шанс жителям Картарана выжить.
— Прости, — шепнула Цин-Цин, обращаясь к дракону, которого она пыталась спасти. — Но я должна сделать то, что необходимо.
И тогда она изменила тактику. Вместо того чтобы пытаться исцелить дракона, она решила уничтожить источник зла, управлявшего им. Направив весь свой гнев и решимость на чары неведомого колдуна. Цин-Цин выпустила мощный поток магии, стремясь разорвать связь между чародеем и исполином.