Эрик густо покраснел. Он и вправду не мог отвести глаз от Цин-Цин. Её величие, неземная красота, спокойная сила, всё это завораживало его, простого парня, привыкшего к суровым снегам и прагматичным сделкам. Он чувствовал себя здесь не просто чужим, а представителем иного, чужого мира.
— Хватит вам, — пробурчал он. — Мы здесь ради договора. Пушнина и лечебные травы. Помните?
— Помним, помним, — хмыкнул Хольдрик. — Но и ты помни, что торговля — это не только товар. Это уважение. Так что перестань пялиться на их королеву так, будто хочешь её раздеть прямо здесь.
В этот момент к трону приблизилась делегация гномов во главе с бородатым королём Торгримом Железноруким. Он низко поклонился, насколько позволяло его коренастое телосложение.
— Королева Цин-Цин! — пророкотал он, и его голос был подобен грохоту камнепада. — Триста лет, хороший срок. Камень помнит и дольше, но даже он радуется, когда над ним мирное небо. Мой народ ценит твою мудрость, как мы ценим хорошо гранёный алмаз. За твёрдость и чистый свет. Прими наш скромный дар!
Два гнома вынесли вперёд огромное ожерелье из платины, в центре которого сиял гигантский синий сапфир, «Сердце Горы».
Цин-Цин с лёгкой улыбкой кивнула.
— Благодарю тебя, король Торгрим. Ваша дружба для меня дороже любого камня, пусть даже такого прекрасного. Пусть наши горы и леса всегда живут в согласии.
Следующими были кентавры. Их предводительница, седая кентаврида с глазами мудрой змеи, говорила певучим, скрипучим голосом:
— Ветер степей приносит тебе наш поклон, Сестра Леса. Триста циклов луны ты хранила покой. Корни твоих деревьев глубоки, а наши копыта быстры. Пока корни и копыта помнят друг о друге, в этом мире будет гармония. Мы принесли тебе семена Звёздного Лотоса. Пусть он цветёт в твоих садах, напоминая о вечном круговороте жизни.
Торжество шло своим чередом, но Эрик, слушая речи, всё больше ощущал себя лишним. Эти народы говорили о веках, о магии, о звёздах. А он? Он знал цену хорошего меха и умел отличить целебный корень от ядовитого. Этого было слишком мало для такого мира.
Именно в этот момент, когда к трону готовилась подойти делегация придворных эльфов, Эрик заметил их. Трое. Стояли чуть поодаль от основной группы, держали на руках небольшой, но богато украшенный ларец из чёрного дерева с золотой инкрустацией. На первый взгляд, обычные аристократы. Но что-то было не так. Их улыбки были слишком натянутыми, а глаза бегали по залу. Они не смотрели на королеву с благоговением, как остальные. Они смотрели на неё как волки на овцу.
— Смотри, какая работа, — шепнул Фьорн, кивнув на ларец. — Дорогой, наверное.
Но Эрик не слушал. Его купеческая интуиция, натренированная на выявление обмана на рынках, сейчас кричала об опасности. Он видел, как один из них что-то прошептал другому, и тот едва заметно кивнул, Пальцы нервно сжались на крышке ларца. Их взгляды были холодными. В них не было праздника. В них была цель.
«Что-то не так», — пронеслось в голове.
Он оглянулся на Хольдрика, желая поделиться подозрением, но старик был увлечён разговором с гномьим мастером.
— …главное, подойти достаточно близко… — донёсся до него обрывок шёпота одного из троицы.
— …магия сработает мгновенно… дар от всех, кто помнит истинную славу…
Истинная слава? Эти слова прозвучали как яд. Сердце Эрика заколотилось. Он не был воином. Он был торговцем. Его дело, считать монеты и взвешивать товар. Вмешиваться в дела эльфийской знати, самоубийство. Его просто вышвырнут из зала, а гильдия навсегда потеряет шанс на торговлю.
«Это не моё дело», — пытался убедить он себя. — «У неё целая стража. Они всё увидят».
Но стража не видела. Они смотрели на толпу, на выходы, но не на своих же сородичей, которые с фальшивыми улыбками несли свой «дар».
Троица начала движение к трону. И в этот момент Эрик понял, что не сможет стоять на месте. Пусть он будет выглядеть дураком. Пусть его вышвырнут. Но мысль о том, что эта неземная, сияющая королева может пострадать, была невыносимой. Он вспомнил рассказы о том, как она остановила войну с гоблинами, как исцелила проклятого дракона. Этот мир держался на ней.
Не помня себя, он оттолкнулся от колонны.
— Эрик, ты куда?! — крикнул ему в спину Хольдрик.
Но он уже не слушал. Он ринулся вперёд, грубо расталкивая напудренных эльфийских вельмож и степенных гостей. Его грубый кафтан вносил диссонанс в эту изящную толпу. Возмущённые вскрики, проклятия, чей-то бокал с вином, разбившийся о пол, всё это слилось в один гул. Он видел только одну цель, трон и трёх эльфов с ларцом в руках.