Младшего ребёнка Цин-Цин пронзила догадка, чудовищная в своей извращенной логике. Тарнаэль не просто нашел пешку. Он использовал имя лучшей подруги своей мертвой дочери. Он создал для Эрика «сына» от той, кто была ближе всех к его Элираэль. Это была не просто политическая интрига. Это была некромантия чувств. Извращенная, безумная попытка отомстить, создав призрак того, что могло бы быть, чтобы разрушить то, что есть. Нить, которую он нашел, была не просто прочной. Она была пропитана ядом старой скорби и безумия.
Окрыленный ужасным открытием, Таэлион копнул глубже, изучая донесения пограничной стражи за последние десятилетия. И нашел. Несколько докладов, помеченных как «малозначительные», сообщали о том, что лорд Тарнаэль во время своих поездок в пограничные земли неоднократно встречался с неким «Мастером Теней», могущественным иллюзионистом, чье настоящее имя было никому не известно. Встречи проходили тайно, вдали от чужих глаз. Мастер Теней. Иллюзионист высочайшего уровня.
— Любопытно.
Таэлион закрыл фолиант. Пазл потихоньку складывался.
Пока дети королевы тянули за нити в столице, ищейки Лаэрима шли по магическому следу. Остаточная аура иллюзии на вещах Элдана была слабой, но уникальной, как отпечаток пальца. Она вела их прочь из города, на север, в сторону густых лесов, которые испокон веков считались охотничьими угодьями дома Тарнаэль.
Отряд из пяти инквизиторов, лучших из лучших, двигался сквозь чащу бесшумно, как тени. Возглавлял их Лаэрон, эльф с глазами цвета грозового неба и лицом, на котором застыло вечное напряжение. Рядом с ним шла Риэль, самая молодая в отряде, но ее талант к распознаванию магических плетений был непревзойденным. Замыкали группу трое ветеранов: молчаливый Финдек, мастер клинка, и двое братьев-близнецов, Воронвэ и Гилраэн, чья связь позволяла им сражаться как единое целое.
Риэль остановилась, подняв руку в перчатке.
— Здесь, — прошептала она. — Сильный барьер отвода глаз. Прямо перед нами, у скального выступа.
— Он знает, что мы идем, — констатировал Лаэрон. — Оружие к бою. Разум в кулак. Не верьте ничему, что увидите или услышите. Помните, его сила в ваших головах.
Они пересекли невидимый порог, и мир взорвался.
Густой, влажный лес исчез. Под ногами захрустел горячий песок, а небо над головой стало белым и выцветшим от нестерпимого жара. Они стояли посреди бесконечной пустыни, усеянной костями. И песок под ними зашевелился. Тысячи, миллионы ядовито-зеленых змей с человеческими глазами, полными ненависти, поднимали головы, шипя и извиваясь.
— Морок! — крикнул Лаэрон, выхватывая меч, лезвие которого засветилось холодным серебром. — Держать строй! Этого нет!
Но инстинкты, отточенные веками, кричали об обратном. Воронвэ, один из близнецов, вскрикнул. На его ноге сомкнула челюсти огромная змея, и он чувствовал, как яд растекается по венам, сжигая его изнутри.
— Она настоящая! — закричал он, падая на колени и пытаясь отрубить голову твари.
— Воронвэ, нет! — взревел его брат Гилраэн, бросаясь к нему. — Это иллюзия!
Но было поздно. Воронвэ смотрел на свою ногу, которую в его сознании уже пожирал огонь, и его разум сдался. Он закричал, объятый призрачным пламенем, которое видели только его глаза, и рухнул замертво. Его тело не имело ни единого ожога, но сердце остановилось от ужаса.
— Он мертв! — прохрипел Гилраэн, и в этот момент его собственная воля пошатнулась.
Змеи набросились на него со всех сторон, и он начал отбиваться с яростью обреченного.
— Назад! — приказал Лаэрон, оттаскивая его. — В пещеру! Прорываемся!
Они рванулись вперед, к темному провалу в скале, который казался единственным спасением. Финдек и Лаэрон рубили призрачных змей. Зачарованные клинки рассеивали иллюзии, оставляя за собой лишь облачка дыма. Риэль читала контрзаклинания. Голос девушки звенел, создавая вокруг них мерцающий щит. Они ворвались в пещеру, и иллюзия пустыни схлопнулась, оставив их в холодном каменном коридоре. Гилраэн тяжело дышал. Глаза были полны слез и безумия. Он потерял брата из-за обмана.
Пещера оказалась лабиринтом. Стены из грубого камня сочились влагой, а воздух был спертым, каким-то удушливым.
— Он играет с нами, — прошептала Риэль, прижимаясь к стене. — Магия здесь живая. Она слушает.
И она была права. Из-за поворота донесся детский плач. Финдек, молчаливый и суровый воин, замер как вкопанный. Это был плач его дочери, умершей от лихорадки много лет назад.