Сейчас она находилась в одиночестве. Ее покой нарушил тихий стук, и в зал вошел доверенный советник и глава Тайной Стражи, эльф Лаэрим, чье лицо было вечной маской непроницаемого спокойствия. Он молча положил на стол перед королевой невзрачный свиток. Тот не был запечатан королевской печатью и не благоухал ароматами дорогих чернил. От него пахло пылью рыночных улиц.
Цин-Цин развернула его. Письмена, начертанные дрожащей, неумелой рукой, складывались в историю, простую и страшную в своей обыденности. Это была жалоба, прошение, крик души от простого торговца цветами по имени Аран из квартала Рыночных Вёсел. Месяц назад его единственная дочь Лирия погибла на мостовой. Она была растоптана конем молодого аристократа, Лорда Каэлана из знатного, но дурного нравами Дома Вейлор. Тот, пьяный и окруженный такими же бездельниками, устроил дикую скачку по узким улочкам.
Аран писал, что были десятки свидетелей. Но когда дело дошло до суда, все изменилось. Главный Королевский Судья Малдор, тучный, вечно потеющий мужчина с бегающими глазками, объявил вердикт: смерть Лирии была признана «несчастным случаем, произошедшим по неосторожности самой потерпевшей». Свидетели внезапно онемели или изменили показания. Жалобы отца, его попытки достучаться до правды бесследно исчезали в бездонных канцеляриях Дворца Правосудия.
Пальцы Цин-Цин, державшие свиток, побелели. Ярость, которую она ощутила, не была обжигающим пламенем. Это был холод вечной мерзлоты, способный расколоть гранит. Она вспомнила другие дела, отмеченные печатью Малдора. Богатый купец, чей конкурент сгорел вместе со своей лавкой, «самовозгорание из-за некачественных свечей». Мелкий дворянин, отсудивший последний клочок земли у семьи сирот, «ошибка в древних межевых документах». Каждый раз, нелепый, оскорбительный для здравого смысла вердикт. И каждый раз, тихий шепот о золоте, которое меняло хозяина в темных комнатах дорогих таверн.
Это было не просто преступление. Это была измена. Плевок в лицо ее правлению, насмешка над законами, высеченными на камне ее предками. Продажный судья на вершине системы правосудия был не просто ошибкой. Это была раковая опухоль, пожирающая королевство изнутри. И она, королева, была хирургом, который должен был вырезать ее, чего бы это ни стоило.
— Лаэрим. Он зашел слишком далеко.
— Мои люди уже на местах, Ваше Величество, — ответил советник, словно читая ее мысли. — Сеть готова.
Цин-Цин действовала в обход всей официальной судебной машины, ибо знала, что метастазы коррупции могли проникнуть повсюду. Она задействовала свои личные, скрытые от посторонних глаз инструменты власти.
Первыми были «Королевские Лазутчики», невидимая сеть ее агентов. Эльфы-невидимки, способные сливаться с тенями, легли на дно в кварталах вокруг Дворца Правосудия и особняка Малдора. Люди-соглядатаи, неприметные писцы и слуги, навострили уши в канцеляриях и коридорах. Их задачей была не магия, а старая, как мир, слежка. Подслушивание и сбор слухов.
Второй механизм, «Цепные Гонцы». Это была система экстренной связи, где зашифрованные записки передавались от одного курьера к другому короткими этапами, исключая возможность перехвата. Вся информация стекалась напрямую к Лаэриму, а от него, к королеве.
Тем временем отец погибшей Лирии, Аран, и еще трое ключевых свидетелей, чья решимость еще не была сломлена страхом, были тайно вывезены из столицы. Под покровом ночи их доставили в удаленное королевское поместье «Тихие Воды», где они оказались под надежной охраной личной гвардии королевы, вдали от кошелька Дома Вейлор и длинных рук Малдора.
За самим Главным Судьей было установлено круглосуточное наблюдение. Каждый его шаг, каждая встреча фиксировались. Лазутчики докладывали о его визитах в таверну «Золотой Грифон», где он встречался с посланниками своих «клиентов» в отдельном кабинете.
Ключевая улика пришла от агента-писца, молодого человека по имени Финн, работавшего в канцелярии Малдора. Притворившись, что сортирует архивы, он подслушал разговор судьи с управляющим Дома Вейлор.