— Выгадать момент и навалять им по первое число!
— Нельзя, брат Самсонов! На какие шиши потом Гроссе будет задвигать такие журфиксы?
Музыканты уже разместились в отдельном уголке парка, дирижер взмахнул руками, и струнный октет принялся играть «Канон» Пахельбеля.
Автомобиль, в котором ехали Ли Ханьцзюнь, Ронг, Лю и Мин, уже давно выехал с моста на улицу Дамин и свернул на улицу Хуанпу, приближаясь к консульству Российской империи.
— Только, чур, не сразу! Дождитесь, когда они хорошенечко поднапьются, и только тогда действуйте, — предупредил Ли Ханьцзюнь.
— Если удастся поджечь здание, это будет хороший подарок нашему съезду, — сказал Книжный Червь.
— Только умоляю, действуйте осторожнее, чтобы никто нас не заподозрил, — наставлял благоразумный Ли Ханьцзюнь, на что у Конфуция мгновенно нашлась цитата:
— У сдержанного человека меньше промахов. Как можно не доверять нам? Это все равно что ехать в повозке без оси.
— Конфуций, сними маску, я тебя все-таки ударю, — зверски оскалился Лю.
— Не вздумайте только мне еще там подраться друг с другом или с кем-то из русских, — предупредил Ли Ханьцзюнь.
— Да я же в шутку ему угрожаю, — буркнул Лю, хотя явно угрожал не на шутку.
Трипль-фаэтон самого богатого коммуниста подъехал к консульству. Го остался за рулем, чтобы быть всегда готовым дать по тормозам и увезти своих товарищей с поля боя, а Ли Ханьцзюнь, Ронг, Мин и Лю вышли из машины. Ли Ханьцзюнь зашагал впереди всех, показывая пример, как надо идти неспешно и с достоинством.
— Учись, Лю Жэньцзин, как должен вышагивать благородный муж, исполненный достоинства и чувства собственной правоты, — промолвил Конфуций, у которого неплохо получалось подражать походке Ли Ханьцзюня.
Ронг вышагивал просто и естественно, а Лю никак не мог справиться со своей дерганой, взволнованной походкой.
Все четверо вошли в парк, где их встречали двое лакеев. Ли Ханьцзюнь остановился, пропуская вперед Ронга. Тигренок обратился к лакеям по-французски:
— Добрый вечер! Этот человек — Ли Ханьцзюнь, самый богатый предприниматель и меценат в Шанхае. Помогал деньгами белому движению. Мы — его братья. Мы приглашены господином консулом Гроссе участвовать в празднествах по случаю двадцатилетия его деятельности в Шанхае.
Лакеи, из бывших солдат белой армии, с полупоклоном показали жестами, что гости могут пройти. Ли Ханьцзюнь, Ронг, Мин и Лю вошли в парк, на ходу надевая: Ли Ханьцзюнь — маску сердитого черного лица, Ронг — озорного и совсем незлобного тигра, Лю — зеленого болотного чудища, а Мин так и не снимал маски, надетой еще на мосту.
— Здорово! Прошли как по маслу! Что ты им сказал, Мяо Ронг?
— Что все мы друзья самого Ленина.
— Не ври, скажи правду, — не отставал от Ронга Лю Жэньцзин.
— Я просто знаю одно заветное русское слово, но тебе не скажу.
— Скажи!
— Только за очень большие деньги.
— Это не по-коммунистически!
Арнольд Гроссе, в костюме китайского воина, но без маски, с подозрительностью глянул на новоприбывших китайцев.
— Вот этот тоже принимал участие во вчерашней потасовке на рыночной площади, — заметил его Мин.
— Держитесь от него подальше, — приказал Ли Ханьцзюнь. — А вон тот господин — генерал Донской.
— Вон тот? — взвился Книжный Червь. — Самый наш отъявленный классовый враг!
Официант подошел к новым китайским гостям с подносом, все четверо взяли по бокалу, стали отпивать. Ли Ханьцзюнь и тут встрял со своими наставлениями:
— И смотрите не напивайтесь! Если захотите, я потом вам выкачу выпивона на любой вкус, хоть обпейтесь!
Ронг глубоко вздохнул и посмотрел на небо, озаренное полной луной:
— Взгляните, сегодня полнолуние!
Музыканты закончили «Канон» Пахельбеля и замерли. Гроссе обратился к публике, стараясь говорить как можно громче:
— А теперь, господа, внимание! На небе воссияла луна, и все мы готовы встретить царицу бала, богиню луны — несравненную Чан Э!
Музыканты немного замешкались и заиграли «Марш пышных церемоний» Элгара. На здании выключилась иллюминация, и все остальное электричество погасло. Вдруг вспыхнул прожектор, озаряя лестницу в одном из углов парка, которая доселе не была видна.
Наверху лестницы стояла Чан Э, богиня луны, а точнее — Елизавета Александровна Донская в своем костюме, который она примеряла накануне утром.
В небо с хлопками и треском вновь взвились фейерверки. Ли начала торжественно и неспешно спускаться по лестнице. Все стали ей рукоплескать, а генерал Донской обратился к балу-маскараду со своей речью: