— Хэ Шухэн, позволь, теперь я буду кормчим? — дерзко спросил старшего товарища Мао Цзэдун.
— Ладно уж, поэт, будь им! — махнул рукой Усатый.
— Отчаливаем?
— Поплыли!
Но едва только лодка стала отдаляться от пристани, Мао воскликнул:
— Постойте! Вон они!
И все увидели бегущих к ним Ронга и его молодую жену.
— Подождите! Не отплывайте! Мы с вами! — кричал Тигренок.
— Гляньте, товарищи! — крикнул Хэ Шухэн. — Это же наш Тигренок со своей молодой женой!
— Дочерью нашего классового врага, — добавил Лю Жэньцзин.
— Не ворчи, Книжный Червь, — засмеялся Мао. — Ведь она отринула своих родителей ради нашего Ронга.
Посудину вернули к пристани, Ронг подхватил жену на руки и вместе с ней впрыгнул в лодку. Тигренка стали хлопать по плечам, усадили вместе с Ли, поближе к Мао Цзэдуну.
— Как жаль, что мы потеряли твоего друга, нашего Конфуция, — сказал кормчий, выслушав из уст Мяо Ронга о трагедии, разыгравшейся в саду камней Ли Ханьцзюня. — Мы непременно отомстим за него.
— Кто нам теперь процитирует великого мыслителя... — вздохнул Ван Цзинмэй.
— Время Конфуция прошло, — жестоко прищурился Книжный Червь. — Мы не нуждаемся в его изречениях.
— Я смотрю, тебе нисколько не жаль нашего друга Мина Ли! — сердито воскликнул Ронг.
— Нет, мне жаль его, — поспешил возразить Лю Жэньцзин. — Очень жаль. Я любил его всем сердцем. — Он задумчиво смотрел вдаль. — Но это только первая жертва. Мы должны быть готовы, что многие из нас погибнут в предстоящей борьбе.
— Быть может, мы все уйдем из жизни, и другие молодые коммунисты закончат начатую нами революцию, — сказал Мао Цзэдун.
Вскоре лодка плыла уже на середине живописного озера Наньху. Погода стояла пасмурная, начал моросить мелкий дождичек. Участники съезда заканчивали работу. Говорил Мао:
— Можно смело признать, что представители Коминтерна испугались и не поехали с нами сюда, на это прекрасное озеро Наньху. И мы теперь можем, не глядя на них, принять все выработанные положения в таком виде, в котором они нам нравятся!
— Хорошо ли это? — усомнился Ли Дачжао.
— Хорошо! — пылко воскликнул Лю Жэньцзин.
— Очень хорошо! — еще громче выкрикнул Дэн Эньмин.
— Только так, и никак иначе! — добавил Ли Ханьцзюнь.
Слово взял Чжан Готао, он все еще председательствовал:
— В таком случае кто за то, чтобы принять «Программу», «Решение о целях КПК» и «Манифест» в том виде, в котором мы огласили их только что?
Все подняли руки. Ли Дачжао замешкался, но тоже проголосовал за. Хэ Шухэн и Чжан Готао подняли свои руки следом за ним.
— Кто против? — спросил Чжан. — Никого. Кто воздержался? Стало быть, единогласно!
— Теперь мы можем чувствовать себя героями, которые никого не боятся! — воскликнул Мао Цзэдун.
— Есть предложение избрать Чжана Готао ответственным за организационную работу, Ли Дачжао — ответственным за пропаганду, — сказал Чжоу Фохай.
— Кто за?
* * *
И вот уже окончился учредительный съезд Коммунистической партии Китая. Как многое в нашей жизни кончается неожиданно и почему-то очень легко, несмотря на то значение, которое мы придаем событию! Так и первый съезд легкими шагами ушел из настоящего в прошлое.
Лодка плыла по живописному озеру. Делегаты съезда выпивали и закусывали. Все были возбуждены, счастливы, веселы, не замечая моросящей влаги. В Шанхае начинался сезон затяжных дождей. Ронг и Ли сидели на корме, крепко прижавшись друг к другу. Их лица сияли особенным счастьем. И особенной грустью.
Мао поднял бокал с вином:
— Да здравствует Коммунистическая партия Китая!
Все дружно взревели, поднимая свои бокалы.
— Да здравствует Третий Интернационал! — воскликнул Ли Дачжао.
Все снова дружно заревели, стали чокаться бокалами и пить.
— Да здравствует коммунизм — освободитель человечества! — произнес Чжан Готао.
Все еще громче взревели, принялись вставать в лодке, воздымая бокалы в небо.
— Мне кажется, мы не плывем в лодке, а низко летим над водой озера, — произнес поэт Мао и, глянув на Ронга и Ли, добавил: — Да здравствует любовь!
— Да здравствует молодость! — воскликнул Хэ Шухэн.
Все обернулись к Ронгу и Ли, кивая, показывая, что пьют за них.
— Они пьют за нас с тобой! — сказал Ронг по-французски. — Мы плывем в лодке будущего, Ли! Впереди — борьба за счастливый Китай, впереди у нас огромная и светлая жизнь, Ли!
— Во ай ни! — сказала по-китайски дочь русского генерала.
— Я люлю тиба! — произнес по-русски сын китайского повара.