— Но если ты против...
— Мне больше нравится Джианджи — красивый и выдающийся.
— Конфуций говорил, что внешне красивые мужчины редко бывают добродетельными.
— Но ведь ты у меня очень красивый!
Они подплыли к берегу, Ронг привязал лодку, высадил на берег Ли, забрал свой улов. Тут к ним подошел со своим рисунком художник.
— Яочуан! Ты опять подглядывал за нами и рисовал нас! — засмеялся Ронг.
— Может быть, вам, наконец, понравится мой рисунок.
— О да! Сегодня у вас получилось! — воскликнула Ли. — Мяу, давай купим у Яочуана этот картон!
— Хорошо. Сколько он будет стоить?
— Я отдам его вам бесплатно, если он так нравится красавице Ли.
— Не надо бесплатно, — гордо возразил Ронг.
— А вы поменяйтесь, — предложила Ли. — Удачная картина — такой же улов для художника, как рыба для рыбака.
— Прекрасное решение! — кивнул Ронг. — Меняемся, Яочуан!
— Ну, коли так... Твоя Ли не только красива, но еще мудра и рассудительна, — согласился Яочуан.
И они поменялись. Ронг отдал художнику свой улов, Яочуан Ронгу — свою картину.
В стороне от них на набережной стоял сыщик Рогулин и с удовольствием наблюдал за этой мирной и счастливой сценой. Он сверился с фотографией и убедился, что эта юная девушка в китайских одеждах и широкополой соломенной шляпе — дочь генерала Донского.
А на Рогулина смотрел Лю Жэньцзин, по прозвищу Книжный Червь. Пройдя мимо сыщика, он приблизился к Ронгу, Ли и Яочуану.
— Гляньте-ка, кого к нам занесло! — воскликнул Ронг. — Книжный Червь! Какими судьбами? Ты кушал сегодня?
— Привет вам, Мяо Ронг, жена Мяо Ронга, и вам, друг Мяо Ронга и жены Мяо Ронга.
— Здравствуйте, — сказала Ли. — Приглашаем вас к нам в гости.
— Я гляжу, Ронг, твоя жена уже вовсю шпарит по-китайски, — восхитился Лю.
— А как же! — засмеялась Ли.
Лю Жэньцзин недолго прогостил у них. В тот же вечер Ронг провожал его, они шли вдоль набережной, и Книжный Червь зло бросал в приятеля фразы:
— Эта любовь вырвала тебя из наших рядов. Так поступает только смерть. Можно сказать, что ты умер для коммунистического движения. Ты мертвец, Мяо Ронг!
— Какие сильные выражения. И это после того, как мы угощали тебя от всей души, — с грустью отвечал Ронг.
— Пропади они пропадом, ваши угощения! — продолжал злиться Лю Жэньцзин. — Можешь не провожать меня дальше!
— Ну что ж...
Ронг остановился и с грустью смотрел, как приятель удаляется от него. Вдруг Книжный Червь остановился, обернулся и крикнул:
— Советую тебе остерегаться, Мяо Ронг! Я видел сегодня на набережной известного сыщика Рогу Лина. Не исключено, что он разыскивает тебя и твою жену.
— Почему ты так думаешь?
— Еще в Шанхае видели, как он следил за вами. Прощай, Мяо Ронг!
— Постой, Лю! — Ронг вдруг припустился и догнал товарища. Тот остановился. — Послушай, Жэньцзин, друг мой.
— Слушаю тебя, друг мой Мяо Ронг.
— До меня дошли твои слова, Лю. Вдруг открылись очи, и я увидел, как ты прав. Любовь не должна мешать главному делу, которому себя посвятил человек.
— Смотрю, ты и впрямь будто просыпаешься.
— Ты прав, я слишком надолго отошел от борьбы. Русские называют первый месяц после свадьбы медовым. Но любовь должна помогать общему делу, и Ли станет не только моей женой, но и моей соратницей.
— Дочь классового врага? Сомневаюсь.
— Напрасно.
— Напрасно ты так слепо доверяешь ей, Мяо Ронг. Что, если она связана с сыщиком Рогулиным и поставляет ему сведения?
— Я понимаю твои опасения и прощаю тебе, но ты несправедлив к моей Ли.
— Если я не прав, то Рогулин выслеживает вас с плохой целью. Вы должны немедленно бежать из Ситана. Сегодня же, слышишь меня?
— Слышу, — поник головой бедный Ронг. Ему так хорошо жилось в этот месяц в доме отца и матери, которые окружили его и Ли своей заботой, самые лучшие родители в мире.
— Понимаю, тебе не хочется. Но если Рогулин выследил вас, сюда вот-вот могут нагрянуть и схватить вас. Торопись, Мяо!
— Я знаю, где я могу стать полезен! — Ронг горячо схватил товарища за руку. — Семь лет я провел в Париже, общался с осевшими во Франции китайцами, знаю очень многих из них, в том числе лидеров. Мы с женой отправимся туда, я стану пропагандировать идеи Гунчаньдана и направлять французских китайцев в Китай, чтобы они вставали в наши ряды.
— А много их там?
— Более ста тысяч приехали перед большой войной, их наняли рыть траншеи, и потом половина осталась. В масштабах Китая пятьдесят тысяч — крупица. Но не забывай, что многие из них выучились там, обрели опыт, многие читали Маркса...