— Подумать только, я — жена коммунистического пропагандиста! — удивлялась Ли.
Недавно она побывала у врача. Вот уже три месяца Елизавета Александровна носила в себе новую жизнь и была счастлива.
Тень новой ссоры лишь надвинулась, но, к счастью, отлетела быстро прочь. В первых числах ноября Ронг и Ли решили пройти по Монпарнасу, посмотреть, где они могли бы встретиться в четырнадцатом году, а заодно посетить ставший модным ресторан «Поместье под сиренью» — «Клозери де лила» на бульваре Монпарнас. Может, что-то позаимствовать для своего заведения.
— У нас «Ли», у них «Лила», — сказал Ронг. — К тому же в этот ресторан любил ходить Ленин.
— Ле Нин, — нарочито по-китайски произнесла Ли.
В ресторане оказалось многолюдно, свободных столиков не было, сажали за один столик разных гостей. Ронга и Ли усадили с каким-то молодым американцем и его рыжеволосой женой, которая выглядела старше его. Американцы конечно же не знали ни русского, ни китайского и по-французски объяснялись с трудом, в отличие от Ронга и Ли. Но, выпив вина, две молодые пары кое-как стали понимать друг друга.
— Советую вам заказать большую тарелку шукрута. Это эльзасское блюдо здесь готовят бесподобно. Мы с Хедли поженились в сентябре и сразу решили ехать в Париж, здесь искать счастья, — сообщил американец. — Живем сейчас в отеле «Жакоб». Дороговато.
— А я вам скажу, что снимать квартиру дешевле и лучше. Мы с моим Мяу поженились в конце июля и сначала жили у родителей мужа, есть такой город в Китае — Ситан, китайская Венеция. Очаровательно, но скучно. Мяу, ну согласись! И мы потом тоже решили искать счастья в Париже, — призналась Ли.
— Какое совпадение! За это надо выпить!
— Вообще-то мне не очень-то можно. — Ли так вся и сияла. Ей очень нравилось сообщать всем о своей беременности. — Я на третьем месяце.
— Беременна? Я, наверное, тоже! Но чуть-чуть можно. Выпьем! — подняла бокал бесшабашная американка.
— Если пить пиво, ребенок будет потом невысоким. Для девушки это хорошо, а юноша может стать жокеем, — в свою очередь беззаботно стал рассуждать американец. — Подумать только: мы, две пары влюбленных, поженились в один и тот же год и отправились из разных концов земного шара, чтобы сойтись здесь, на бульваре Монпарнас.
— Жаль, что сейчас не весна и не цветет сирень, — вдруг загрустила Ли.
— Но пройдет осень, зима и придет весна, — успокоил ее Ронг, всегда готовый развеивать любые ее огорчения.
— Ты так считаешь? — засмеялась Ли. — Ну, тогда я спокойна. Мой муж бывает очень смешным и милым. Он вполне может объявить, что после осени наступает зима, потом весна, потом лето. И с этим не поспоришь.
— Может, если бы он этого не объявлял, времена года стали бы перепутываться, — с иронией отозвался американец.
— А я бы хотела, чтобы было так: три дня зима, три дня весна, три дня лето и три дня осень, — мечтательно вздохнула Ли.
— Мой Эрнест тоже бывает наивен и мил, как ребенок, — призналась рыжая Хедли. — Мне часто кажется, что я его мама. Он на восемь лет меня моложе.
— Я на два года моложе своего Ронга, но порой и мне кажется, что я его мама. И даже иногда хочется нашлепать его.
— В таком случае, Ронг, выпьем за наших мам! — засмеялся Эрнест. Он был очень славный малый.
— А чем вы занимаетесь в Париже? — придав себе важности, раскачивалась на стуле его жена.
— Мы с мужем открыли небольшой ресторанчик, и муж назвал его моим именем — «Ли». Вот как. Мне приятно.
— А что оно означает?
— Оно очень означает. Вертикаль между небом и землей.
— Правда? Такое длинное значение и такое короткое китайское слово — всего лишь «Ли».
— Да, слушайте, в китайском языке много таких чудес. К примеру, наша фамилия «Мяо». думаете, это что?
— Кошка?
— Здрасьте вам, «кошка»! Она означает «молодые растения, победоносно растущие вверх к небесам».
— Ого!
— Хочу учить китайский!
— Зачем ты придумываешь лишнее, Ли? — краснея от ее вранья, сказал Ронг по-китайски. — «Мяо» означает просто «растущие саженцы».
— Не любо — не слушай, а врать не мешай, — ответила ему Ли по-русски.
— Но вы, кажется, совсем не китаянка, — заметила Хедли.
— Я? — вскинула голову Ли. От выпитого винца ее понесло. — С чего вы взяли?
— Вы не похожи на китаянку. У вас вполне европейское лицо.
— О, вы не знаете! Исконные китаянки выглядят как я, вполне по-европейски. Так выглядели все самые древние китайцы. И лишь потом они смешались с японцами, филиппинцами, вьетнамцами и прочими соседями и стали похожи на них. И лишь немногие унаследовали исконную китайскую внешность.