— И почитаешь мне вслух?
— Если захочешь, почитаю.
— Ты славный малыш.
— Я не малыш, я уже большой, — игриво отозвался Ронг, изображая, как эти слова произнес бы мальчик лет пяти.
— Мы снова сегодня будем спать урывками? — засмеялась Лули.
— Что поделать, придется. Нам так много задали домашних заданий! По науке любви. Их надо выполнить.
— Мне нравится твой острый ум, малыш. Ну что ж, приступим к домашним заданиям?
* * *
Над входом в здание общежития женской гимназии Бовэнь утром 23 июля красовалась вывеска, написанная на длинном куске простой материи: «Всекитайская лингвистическая конференция». Перед зданием важно прогуливались Мин Ли и Го Леан, следя за тем, чтобы все было в порядке.
А тем временем в небольшом общем зале этого женского общежития, поставив стулья кружком, рассаживались участники лингвистической конференции, прибывшие в Шанхай из разных концов Китая. Из Пекина — Чжан Готао и Лю Жэньцзин, по прозвищу Книжный Червь, из Чанша — поэт Мао Цзэдун и Усатый Хэ Шухэн, из Ухани — Дун Биу и Чэнь Таньцю, из Гуанчжоу — Чэнь Гунбо, из Цзинани — Ван Цзиньмэй и Дэн Эньмин, от Шанхая тоже двое представителей — Ли Дачжао и Ли Ханьцзюнь, а один — Чжоу Фохай — приехал из Токио.
Эти двенадцать человек являлись делегатами и имели решающие голоса. Кроме них, приехали участники, имеющие совещательные голоса: Бао Хуэйсэн из Гуанчжоу и два иностранных гостя, представители Коминтерна, — Хендрикус Сневлит, более известный в Китае под псевдонимом Маринг, и Владимир Абрамович Нейман, носивший псевдоним Никольский, при них два переводчика — один, Чжан Тайлэй, переводил Сневлиту на немецкий, другой, молодой журналист Цюй Цюбо, Никольскому — на русский. Из собравшихся тут молодых людей только Ли Дачжао, Хэ Шухэну и Сневлиту-Марингу было за тридцать. Остальные — совсем еще юноши, от девятнадцати до тридцати. Все достали тетрадки и ручки, чтобы записывать происходящее.
В наступившей тишине первым взял слово Мао Цзэдун:
— Итак, нас здесь двенадцать делегатов съезда. По двое от Пекина, Шанхая, Чанша, Уханя, Цзинаня и по одному от Токио и Гуанчжоу. В качестве присутствующих — спецпредставитель от Чэня Дусю — Бао Хуэйсэн, наблюдатель от Коминтерна Сневлит и наблюдатель от Дальневосточного отделения Коминтерна Никольский. Учитывая конспирацию, предлагаю сразу перейти к делу. Наша цель — создание Гунчаньдана — Коммунистической партии Китая!
Го и Мин, прогуливающиеся у входа в здание, имели задание следить за конспирацией. В случае появления подозрительных личностей они должны были немедленно сообщить об этом внутрь, чтобы там принялись обсуждать вопросы лингвистики.
— Наш парижский тигреночек так до сих пор не появился! — сказал Го с усмешкой.
— Опять у своей певички, — ответил Мин.
— Какой еще?
— Певица Лули. Поет то на пароходе «Речная красавица», то в ночном клубе «Ночная красавица».
— А, так я ее знаю. Бывал на ее выступлениях. Очень красивая. И поет очень красиво. Но постой, она лет на пятнадцать его старше.
— Если не больше. Но разве это помеха для любви? Она действительно красива и поет волшебно.
— Но разве Мяо Ронг сюда для этого приехал?
— Получается, для этого. Конфуций сказал: «Я еще не встречал человека, который любил бы добродетель так же сильно, как любят женскую красоту».
В зале продолжалась лингвистическая конференция. Снова выступал Мао Цзэдун:
— Предлагаю выбрать председателем съезда представителя пекинской делегации Чжана Готао, а секретарем — представителя от Токио Чжоу Фохая.
— Обоим по двадцать с небольшим, — возразил Ли Дачжао. — У нас есть делегаты постарше — Дун Биу, Хэ Шухэн... Конфуций учит всегда отдавать предпочтение старшим.
Шанхаец Ли Дачжао считался в зарождавшемся китайском коммунистическом движении одним из бесспорных лидеров, и к его мнению принято было прислушиваться, но тут вдруг второй делегат от Шанхая, молодой богач Ли Ханьцзюнь дерзко возразил ему:
— Мы с порога отметаем устаревшие догмы Конфуция! Да и ты, Ли Дачжао, насколько мне помнится, в своих статьях развенчиваешь Конфуция как философа тирании.
Ли Ханьцзюня поддержал Чэнь Таньцю:
— Слушаясь его заветов, Китай соблюдал покорность и попал в зависимость от иностранцев.
Неожиданно на сторону молодых встал Усатый:
— И вправду, наша молодежь сейчас очень хороша!
— Кто за выдвинутые мной кандидатуры? — громко спросил Мао.
Все подняли руки. Кроме Ли Дачжао.
— Почти единогласно, — обрадованно произнес Мао.
— Предлагаю избрать не одного, а двух секретарей, — продолжил развивать успех Усатый Хэ. — И вторым — Мао Цзэдуна. Кто за?