Теперь генеральным консулом СССР в Шанхае оказался полковник Петр Парфенович Владимиров, знакомый Мяо Ронга еще по Яньаню, в котором тот в годы Второй мировой войны работал военным корреспондентом ТАСС и нередко общался с удивительным китайцем, безукоризненно владеющим русским языком и пишущим по-русски под псевдонимом «Роман Мяулин». Петр Парфенович от души обрадовался такому гостю, сразу же усадил за обильно накрытый стол, а потом повел показывать свои владения.
Ронг ходил и не верил, что это все то же российское консульство, из которого более четверти века тому назад он выкрал дочь генерала Донского. Мимо них пробежала стайка китайских юношей, и на секунду Ронгу померещилось, что это молодые Ли Ханьцзюнь, Мин Ли и Лю Жэньцзин, а с ними он, Тигренок Мяо, тогдашний, в возрасте двадцати одного. Конечно же это были другие юноши, но ощущение того, что молодость пробежала мимо него, еще долго сохранялось.
От Владимирова Ронг узнал, что еще в начале двадцатых годов генерал Донской и его жена уплыли во Францию, дальнейшее неизвестно. И он подумал, что надобно будет при случае побывать в Париже и поискать их. После стольких лет вряд ли они станут изливать на него свою злобу.
Но еще больше его тянуло в Москву — в Донской монастырь, к родному праху.
Вскоре случай представился. В отличие от Гоминьдана, компартия стала проводить широкие реформы — аграрную, индустриальную, военную, правовую и культурную. Центральный комитет направил целую армию специалистов для изучения советского опыта этих преобразований. После войны книги Мяо Ронга, как собственного сочинения, так и переводы, стали издаваться. Под все тем же псевдонимом — «Роман Мяулин». В конце 1949 года Мао Цзэдун отправился с официальным визитом в СССР и в числе других взял с собой Ронга, которому поручил потом остаться в числе группы писателей перенимать опыт создания Союза писателей.
Приехав в Москву, Мяулин первым делом побывал в Донском монастыре. Долго стоял перед усыпальницей Донских и рассказывал Ли обо всем, что было в его жизни с тех пор, как он вернулся в Китай.
— Родная, попроси там, чтобы меня поскорее взяли к тебе, — сказал он на прощание.
21 декабря 1949 года Сталину исполнилось семьдесят лет, и Романа Мяулина пригласили в Большой театр на торжественное заседание. Он сидел в дальнем ряду и с гордостью смотрел, как вождь всего коммунистического движения усадил китайского вождя по правую руку от себя. Побывал Ронг и на одной из встреч Мао со Сталиным на загородной даче в Кунцеве. Мао попросил его послушать, правильно ли все переводит личный переводчик Ши Чжэ. Оказалось, правильно. Но что поразило Ронга, это то чудовищное высокомерие, с которым Сталин разговаривал с Мао. Вождь народов недвусмысленно давал понять Чжуси, что он, генералиссимус Сталин, руководит не только Советским Союзом, но и всеми другими социалистическими странами, включая Китай, а Мао всего лишь его подчиненный.
— Иосиф Виссарионович разговаривает с нашим Мао как начальник со своим заместителем, — шепнул Ронг сидящему рядом писателю Константину Симонову.
— В сущности, оно так и есть, — улыбнулся в ответ писатель.
В конце февраля 1950 года Мао Цзэдун, подписав со Сталиным официальный межгосударственный договор, уехал в Китай, а Мяо Ронг остался изучать структуру и работу Союза писателей СССР.
Увы, на сей раз Мяулину не удалось встретиться с Алексеем Николаевичем Толстым, умершим весной 1945 года, так и не дождавшись великой победы. В последние годы он возглавлял Союз писателей, а скончался еще вполне молодым человеком. Говорили, что его сердце не выдержало тех ужасов, что нахлынули на него во время работы в комиссии по разоблачению злодеяний гитлеровцев. Новый председатель Союза писателей Фадеев довольно цинично откликнулся на смерть своего предшественника:
— Жрать и пить меньше надо было, — сказал он Ронгу. — Я много раз говорил об этом Алексею Николаевичу, но он был неисправим. Жалко его. Великой силы талантище. И пропал во цвете лет.
Сам Фадеев отличался стройностью и подтянутостью, но, как вскоре выяснилось, тоже не дурак был и выпить, и закусить, да к тому же и ходок. И не из тех, что ходили к Ленину. Мяулин прекрасно знал и второе значение этого слова, куда чаще употребляемое. Узнав, что Ронг хранит верность жене, Фадеев сказал: