Он отвечал ей поцелуями, пока они пробирались в спальню. Он запустил свои умелые и длинные пальцы хирурга ей в трусики и ощутил будоражащую влагу. Она издала тихий стон, Алексей тут же поглотил его своими губами. Он начал медленно поглаживать клитор, она затряслась, его пальцы ощутили мягкое тепло, она вцепилась ногтями в его рубашку, он стал ритмично поглаживать внутри, она застонала и поцарапала ему спину, разорвав рубашку.
Они ввалились в спальню бешеным ураганом, не включая свет, довольствуясь луной. Однако в тот момент, когда Настя была готова повалить его на кровать, Алексей резко и уверенно ее остановил.
- На колени, - приказал он ей властно.
Та с похотливой улыбкой повиновалась. Пока она терлась о его ноги, поглаживая его член сквозь брюки, Сабуров неспешно расстегнул рубашку и бросил ее на пол. Она завороженно уставилась на его накачанную грудь с упругими сосками, на идеальные кубики пресса, по которым капельками стекал пот, на косые мышцы живота, рельефно устремляющиеся к паху. Она хотела привстать и наброситься с поцелуями на великолепное мужское тело, но Сабуров не дал ей сделать этого.
Он начал медленно расстегивать ремень. Он видел, как девушка горит похотью. Он на это и рассчитывал.
Затем Алексей также неспешно принялся стягивать брюки. Когда они мягко соскользнули с его мускулистых ног, девушка буквально воспламенилась. Черные с красной резинкой трусы Алексея готовы были разорваться от того, что было под ними. Настя в каком-то первобытном порыве принялась тереться о ткань трусов щекой, носом, лбом, покрывая ее своими влажными, горячими поцелуями. Сабуров позволил ей это. От ее прикосновений он слегка задрожал в удовольствии, шумно втягивая ртом воздух.
Но спустя некоторое время он снова ее отстранил. Он повернулся к ней спиной и медленно стянул трусы, чтобы дать полюбоваться своими накачанными ягодицами, вызвав тем самым новый стон девушки. Затем он подошел к креслу в дальнем углу комнаты и сел в него, вальяжно расставив ноги.
Его член устремлялся вверх, подобно колонне. Мощный, прямой, жилистый, с набухшей центральной веной. Крайняя плоть изысканно обрамляла блестящую гладкую головку, по которой стекала капелька смазки. Элегантный и огромный, член возвышался над выбритым пахом и исполинскими, изящными яйцами, маняще блестящими гладкой кожей мошонки.
Сейчас, полностью обнаженный, с каменным членом, Алексей Сабуров был прекрасен, как мало кто другой. И он это знал.
- Сюда, - приказал он ей. - На коленях.
Дважды повторять не пришлось. Она устремилась к нему, как он и приказывал, на коленях, быстро, безумно, будто в лихорадке. Когда она оказалась прямо перед ним, она остановилась и стала очарованно рассматривать гигантский член. Сабуров указательным пальцем слегка задрал вверх ее подбородок, улыбнулся ей своей самой обворожительной улыбкой и сказал:
- На что ты готова ради меня, сучка?
- На все, - терпким шепотом ответила она.
Он сжал ее волосы в кулак и принялся постепенно проталкивать член ей в рот. От головки прошелся приятный импульс, заставив Алексея сдавленно вздохнуть. Он почувствовал, как головка мягко соприкоснулась с ее языком, влажным и мягким. Она принялась обвивать языком головку, проходясь по гладкой коже самым кончиком. Он застонал.
- Отлично, - сказал он тягучим, низким, с легкой хрипотцой голосом. - Но я хочу большего.
Он сильнее потянул за волосы, заставляя ее поглотить член еще больше. Спустя некоторое время она попыталась отпрянуть, оттолкнуться руками от его ног, но он не дал ей этого сделать.
- Дальше, - сказал он, погружая член еще глубже.
Он ощутил, как головка коснулась мягкого неба, и от этого содрогнулся еще сильнее и застонал еще громче. Когда она поглотила член больше, чем на половину, он позволил ей выпустить его изо рта и отдышаться.
- Тебе понравилось?
- Да, - ответила она.
- А мне не очень, - сказал Сабуров и сладко поцокал языком. - Советую тебе расслабить горло.
И он резко насадил ее на свой член, с одно размаха протолкнув его ей в рот почти наполовину. Он принялся водить ее головой то вверх, то вниз, не давая полностью выпустить член изо рта. Ее пухлые губки скользили по стволу, оставляя влажные следы слюны, переливающиеся на лунном свете. Он постепенно увеличивал темп, проталкивая член все глубже и глубже, он стонал и извивался, он ощущал свою власть и упивался ею. Эта была власть, которой жаждет любой мужчина, но не всякий мужчина ее получает. Это была власть, которой желает подчиниться любая женщина, но всякая женщина в этом признается.