Но это еще не самое страшное. Канатоходцы. Здесь дела уже сложнее. Веревка, в принципе, не самая лучшая опора для ног, но это дает свой шарм. Так уж и произошло, что парень, пройдя ровно середину, начал безумно раскачиваться. Все как в кино: прожектора светят на него, люди, затаив дыхание, начинают ахать, а на фоне бьют барабаны. Так парень, не удержавшись, свалился вниз. Его вывернуло в воздухе с такой точностью, словно сама смерть принимала участие в этой трагедии. Иначе не ясно, почему он начал падать головой вниз. После падения его шея вывернулась в очень неестественное положение, раздав громкий хруст, словно палка, брошенная в лесу. Он умер, не мучаясь. По крайне мере, мы так думали.
Подойдя к телу, я потерял дар речи. Не от того, что я увидел труп, нет. Это был даже не человек…. Он выглядел как человек, но был очень глянцевым… Наша задача была как можно быстрее избавиться от тела, чтобы дальше продолжить представление. Я уже был готов напрячься, думая, что тело будет тяжелым, но оно было легче обычного стула. Оно с такой легкостью вознеслось ввысь, разбудив толпу вновь. Все думали, что это часть представления, а на деле происшествие, которое необъяснимо обычными словами.
Как только унес тело за кулисы, я положил тело на стол, начав рассматривать. Оно было из дерева. Как манекен или кукла. Парень будто просто испарился, забрав с собой свою человечность, оставив лишь оболочку. Внутри он был пропихан синтепоном. Неясно для чего это, но это создает куча вопросов.
Дэвид тоже обратил на это внимание, но также не мог дать мне ответы, как и я себе. Мы стояли, чесали затылки, и не понимали, что с этим делать. За спиной, будто из воздуха появился директор, схватил куклу и ушел прочь. Мы переглянулись друг на друга и молча поняли общую ситуацию. Поняли лишь то, что мы ничего не поняли, но и то, что этот цирк необычный, как кажется на первый взгляд.
Уходить с шатра не имелось возможности. Мы главные за наблюдением ситуаций и наведения порядка для новых номеров. После этого я будто стал заторможенным. Часто не выходил забрать реквизиты, лишний раз улыбнуться толпе или просто смотреть за всем этим. Это наблюдение не за профессионалами своего дела, а за марионетками, которыми движет неведомая сила.
У каждого сотрудника был свой вагон, но нам с Дэвидом достался затхлый, потрепанный, старый, дырявый и пыльный вагончик, что вообще является кладовой. Мы привели его в кое-какой порядок, дабы нам самим было комфортно. Мы зажгли свечу в лампе, поставив его в центр помещения, положили коробки рядом и сели, рассуждая сегодняшнюю ситуацию:
- Есть что обсудить? – первым спросил я. После недолгой тишины, которая не затянулась и пяти минут, он ответил.
- Если честно, то нет. Я просто вообразить не могу… Что нам обсуждать?! – будто раздраженно проговорил Дэвид.
- Будь тише, нас могу услышать. Ты, случаем, не замечал какие-то странности ранее? Ты тут дольше меня работаешь.
- Только то, что ни у кого не горит свет. Все молча после выступления заходят в свои вагоны и все. Наступает тишина…
- А ты с… – пытался задать еще вопрос, но он меня перебил. Я думал, что небольшая пауза с его стороны является концом сказанного.
- Еще что никто не разговаривает. Серьезно. Они молча бродят вокруг и выполняют поставленную задачу. Ты разве сам не замечал такого?
- Нет. Я сам та ни с кем не разговариваю. Ну… кроме тебя.
- Та гимнастка, что упала с трапеции. Она не произнесла ни писка, пока летела вниз. А после кувырка не охнула, ни кряхтела. Вообще ноль эмоций.
- Тот парень на канате тоже падал молча.
- Так и я о том же. Они даже не едят. Может, еда у них в вагонах, но никаких звуков внутри их стен просто нет. Пытался как-то послушать.
- Они вообще моргают?
- Не пытался обратить внимание, если честно. Всегда стараюсь держать дистанцию. А взгляды тем более отбросить в сторону.
- И что делать та будем?
- Взять больничный? Правда, я сам не знаю. Свалить тоже не получиться, так как чужой город.
- А что лучше? Быть в плену у психопата, что вместо людей жонглирует куклами, или начать все с чистого листа и зажить новой жизнью?
- Лучше разогреть ту курочку, что лежит здесь с самого утра.
- Да, пожалуй.
Мы посмеялись и готовились к ужину. Меня не покидало ощущение, что наш разговор кто-то подслушивал. Я не хотел лишний раз показывать свою тревожность Дэвиду и просто хотел наступление завтра с ее тусклым рассветом. Там уже виднее будет, что делать.
Ночью я плохо спал. Впервые у меня такое. Вероятно, из-за случившегося. Лунный свет просачивался сквозь жалюзи, а через лучи проходила некая тень, каждый раз становясь то больше и меньше. Дэвид храпел, но этот храп меня будто успокаивал, говоря, что я не единственный здравый человек на этой площадке.