Вверх по другой тропинке, среди деревьев, стояло несколько деревянных домиков в форме буквы "А", где жили другие бывшие члены цирка, а также несколько пустых домиков для приезжих. На территории комплекса находились рыбацкий лог, хлев с домашним скотом и клетки с птицами, а также участок, на котором выращивалось достаточно овощей, чтобы комплекс мог быть автономным в плане питания.
— Так вот где ты в конце концов окажешься? - Я посмотрел на Диму, когда мы остановились на берегу озера, рядом с небольшим деревянным причалом, рядом с которым были привязаны две небольшие лодки с веслами.
— Да. - На его лице появилось отстраненное выражение, но он моргнул, и оно исчезло. Я встретился с ним взглядом и попал в плен его пронзительно голубых глаз. — Ты счастлив, Олли?
— Хм. - Черт. Я знал, что он заметил, что что-то не так, но за все прошедшее время я так и не подготовился к ответу. — Ты делаешь меня счастливым, - сказал я в конце концов. Это была правда, и это было все, что я мог ему сказать.
Его челюсть сжалась, и он закрыл глаза, притянув меня в свои объятия.
Мы оставались рядом с пристанью еще долгое время, пока солнце не начало опускаться и все вокруг не померкло, но он так и не отпустил меня. Он крепко прижимался ко мне, целовал меня и проводил руками по моей спине, по волосам, по рукам, словно запоминая мое тело.
Мой мозг забил тревогу, инстинкты подсказывали мне, что нужно быть начеку. Что-то в этом было не так. Неправильно. Я всегда доверял своим инстинктам, и чем дольше мы стояли, тем больше нарастала тревога внутри меня..
22
ОЛЛИ
Мы вернулись к остальным, они собирались на большой земляной поляне за длинным зданием. В центре были сложены дрова, и когда мы вошли на поляну, наступила тишина. Я чувствовал, как напряглось мое тело, как напряглась рука Димы, но я сохранял спокойное выражение лица. Я надеялся, что никто, глядя на меня, не поймет, что что-то не так.
Судья заговорил первым.
— Дима. Наши хозяева приготовили для нас сегодня особое угощение. Будет обычный пир, а после пира - жертвоприношения.
Жертвоприношения? Во множественном числе? Я уже несколько недель был с цирком, но после первого раза все никак не мог заставить себя посмотреть, как это происходит. Я знал, что это отличало меня от других, не давало им полностью принять меня как своего, но каждый раз, когда я думал о том, что увидел раньше, мой желудок скручивало, а в горле поднималась желчь. Это не должно было повлиять на меня так, как повлияло, не с тем дерьмом, которое я пережил в детстве, но это произошло. И я могу гарантировать, что то же самое было бы с любым человеком, живущим в реальном мире, чья жизнь перевернулась с ног на голову и переместилась в этот цирк убийц - любому было бы трудно акклиматизироваться к этому новому, уникальному образу жизни. Мне кажется, никто из цирковых не понимал этого. Все они либо родились в цирке, либо были сиротами, которые находились в цирке с самого детства. Я был исключением, чужаком, который внезапно оказался в их внутреннем кругу и был посвящен в их самые темные секреты.
Когда я об этом подумал, стало понятно, что Судья хотел держать меня подальше от посторонних глаз, а Зуб присматривал за мной. Даже когда Зуб оставлял меня одного, чтобы исполнить свой жуткий клоунский номер на ринге, я знал, что один из охранников всегда стоит снаружи, а другой рыщет по территории с собаками, всегда начеку и наготове, если я попытаюсь убежать. Я еще не заслужил их доверия, даже того, что я знал о них, было достаточно, чтобы засадить их всех. Не то чтобы я это сделаю. Как я уже говорил Диме, я понимал, почему они делают это, и одобрял их извращенный способ вершения правосудия, даже если меня от него тошнило.
— Дима. Как наш огненный исполнитель, не окажешь ли нам честь? - Судья протянул Диме длинный кнут, конец которого сверкал в свете прожекторов, установленных на высоких столбах по краю поляны.
Дима наклонил голову, принимая кнут. Он экспериментально щелкнул им, приведя собак в бешенство. Судья свистнул, и они мгновенно замолчали, припав к земле. Но я почти не обращал на них внимания, потому что Дима снимал свой гребаный топ. Я уже должен был привыкнуть видеть его таким, но каждый раз его красота заставляла мое сердце биться так, словно я убегал от закона, жадно глотая легкими воздух. Мой член зашевелился, я вспомнил, как целовал его тело предыдущей ночью, проводя языком по его твердым мышцам... Черт. Мне нужно было прекратить думать о сексе прямо сейчас.
Он взглянул на меня, и его брови приподнялись, а губы изогнулись вверх в уголках. В его глазах сверкнуло веселье. Глядя на его ухмылку, я был почти уверен, что он точно угадал ход моих мыслей. Его взгляд опустился на мой рот, затем вниз, на выпуклость между ног, которая становилась все более очевидной с каждой секундой, а затем снова поднялся к моим глазам. Медленно, нарочито медленно он облизал губы, его рука провела по его собственной внушительной выпуклости, и у меня пересохло во рту.
Кто-то прочистил горло, и тогда я вспомнил, что мы не одни. Оторвав взгляд от Димы, я направил свое внимание на пирамиду из дров, готовую к поджогу. Это было, пожалуй, самое безопасное место.
Но я не мог надолго отвести от него взгляд. Не тогда, когда он начал покрывать кнут маслянистым веществом, которое он использовал, поджигая во время своего представления. Было что-то такое эротичное в том, как он с ним обращался, его взгляд был сосредоточенным и пристальным, его мышцы двигались и пульсировали, когда он крутил рукоятку в своем захвате, заставляя длину кнута танцевать по поляне.
Я был не единственным, кто не мог отвести от него взгляд. Постепенно я осознал, сколько глаз на него устремлено, как люди открыто смотрят, вожделея его.
Сколько времени пройдет, прежде чем он получит предложение, от которого не сможет отказаться? Я знал, что он переспал со многими из присутствующих. Он был чертовски красив, талантлив, влиятелен и плюс ко всему хороший человек - он мог выбрать любого. Даже Флорин смотрел на него с откровенным желанием, прислонившись спиной к Дарию, который целовал его шею. Не то чтобы я был против совместного времяпрепровождения, и я знал, что большинство членов цирка были так же неприхотливы в сексе, как и я, пока не встретил Диму. Секс никогда не был для меня чем-то значимым. Но у меня никогда не было ничего и никого, кто был бы только моим, а Дима... он каким-то образом стал самым важным человеком в моей жизни за безумно короткий промежуток времени. Я не хотел делить его ни с кем. Никогда.