«Надо же», — думает он, машинально вытирая рот рукавом свитера. Однако вскоре выясняется, что его старые кеды «Конверс», в отличие от одежды, куда-то подевались. А ведь они так пригодились бы в случае бегства (если, конечно, ему вообще представится такой шанс).
Крошечное оконце под потолком пропускало совсем немного света. Шон заметил сколопендру, неторопливо сползающую вниз по стене. Он тут же переместил босые ноги с пола на кровать.
И вдруг сразу обо всем вспомнил.
О похищении из торгового центра. Об искусственном лесе в каюте яхты. О толстяке, который к нему приставал. И об этом же самом толстяке, насаженном на сук дерева.
И о Коше Чародее.
Шон совсем не был трусом или маменькиным сынком. Даром что ему было всего десять лет, но он недаром жил в Маленькой Гаване, одном из самых опасных кварталов Майами. Он уже пробовал пиво, курил травку и даже трогал киску Тори Сондерс. Один раз он держал в руках настоящий пистолет — правда, стрелял только по консервным банкам. Он еще не слишком много знал о мире взрослых, но о том, что принято называть «человеческими эмоциями», имел достаточно хорошее представление. И теперь мог сказать наверняка, что эмоции Коша таковыми не были.
Он плотнее сжался в комок в окружающих сумерках.
Этот психопат не убил его прямо на корабле (как Шон поначалу опасался), лишь едва не задушил, чтобы заставить проглотить какую-то таблетку. Все это время с губ его не сходила улыбка. После чего вновь наступила тьма, а потом Шон очнулся вот здесь.
Какие еще будут сюрпризы?
Шон изо всех сил старался не заплакать. Вместо этого он решил полностью сосредоточиться на своей злости.
Он вспомнил, что ему уже несколько раз давали таблетки. Сначала — низенький толстый тип с красной физиономией, по имени Джорди. Вся его кожа была в красных шелушащихся пятнах, и он постоянно носил с собой карманный вентилятор, чтобы ее обдувать. Один его вид вызывал у Шона отвращение. Но таблетки были хороши уже тем, что снимали тревогу и заставляли утихомириться клубок холодных скользких змей, которые постоянно шевелились где-то в животе.
Стиснув кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев, Шон долго ждал, пока влажные от слез глаза привыкнут к сумраку. Наконец его внимание привлек светлый прямоугольник на противоположной стене комнаты. Мальчик присмотрелся: то, что вначале показалось ему лишь впадиной на неровной поверхности стены, оказалось дверью.
Он встал с кровати.
Эта дверь наверняка заперта. Какой же идиот оставит незапертой дверь в комнату пленника? Разве что… тут какой-то подвох.
Шон вспомнил фильм с пиратского диска, увиденный однажды в компании приятелей, — о том, как один психопат похищал людей и помещал их в одинаковые комнаты, за пределами которых начинались всевозможные ловушки: скрытый хитроумный механизм приводил их в действие, когда жертва выходила из комнаты. Результатом становились потоки крови, выколотые глаза и раздавленные головы… Полный улет!
Но сейчас все это уже не казалось таким захватывающим, как раньше.
Ну и ладно. Все лучше, чем сдохнуть здесь.
Шон спустил одну ногу на пол и ощутил неприятное прикосновение разбухшего от влажности ковра. Мальчик вздрогнул всем телом при мысли о том, что придется идти босиком неизвестно по чему: невозможно было толком разглядеть даже собственные ступни.
— Ну давай! — вполголоса подбодрил он себя. — Хрен бы с ними, со сколопендрами!..
Он сделал шаг, потом другой. Контуры двери приближались. Внезапно он наступил на что-то живое. Это нечто проскользнуло между пальцами ноги и исчезло. Шон вскрикнул и одним прыжком оказался возле двери.
— М-мать твою!.. — выдохнул он, вытирая пот со лба.
Он прижался к деревянной двери и затаил дыхание. Потом, не слишком веря в успех, осторожно повернул ручку. Нет никакого смысла надеяться на чудо, и все же…
Дверь открылась.
Шон довольно долго блуждал по темным сырым коридорам, похожим на подземные пещеры, не находя выхода. Пахло гнилью. Иногда ему встречались деревянные двери, одни запертые, другие — нет. За некоторыми из них обнаруживались комнаты вроде той, из которой он ушел, либо пустые, либо скудно обставленные полуразвалившейся мебелью. Но он не встретил ни одной живой души.
Он не осмеливался звать на помощь и, чтобы немного развеять страх, пытался думать о чем-нибудь постороннем. Место, где он находился, заставило его вспомнить о Башне Палача — дешевом аттракционе ужасов в парке Орландо. Они с матерью собирались посетить местный филиал Диснейленда, но, когда кассирша объявила цену двух билетов, мать широко распахнула глаза и быстро пошла прочь, смущенно бормоча, что, кажется, потеряла кошелек. Тогда Шон впервые понял, что не может получить всего того, что доступно остальным его ровесникам, и что по-настоящему интересные аттракционы ему не светят. Мать пыталась как-то его утешить и развеселить, но он целый день дулся, и уж тем более в этой дурацкой Башне Палача с ее декорациями из папье-маше, веревочной паутиной по углам, какими-то тряпками, которые в темноте неожиданно скользили по лицу и волосам, и неизбежными пластмассовыми скелетами, неожиданно выскакивающими из-за угла…