— Насколько я помню, нет.
— Ты что-нибудь слышал о человеке, который возглавляет фирму «Карнавал теней»? Он называет себя Алан Смит. Или Кош Чародей.
Его ресницы чуть заметно дрогнули.
— Нет.
Он отвел взгляд.
Еще секунда — и я поверил бы отцу.
— Кажется, ты зря потратил время на эту поездку, — сказал он с непроницаемым лицом.
— Кажется, да.
— У тебя есть еще вопросы?
Я не знал, что сказать. Слишком много противоречивых эмоций боролось во мне. Я приблизился к отцу, чувствуя усталость от этого психологического поединка, и сжал кулаки.
Он поднялся. Его рука наконец выскользнула из-под края пиджака наружу. В ней был пистолет. И отец направил его прямо мне в грудь.
Я смотрел на отца, не веря своим глазам:
— Папа, что ты делаешь?
— Извини, Пол.
Он выстрелил. Я ощутил резкий толчок в грудь.
Я не мог поверить в случившееся — даже когда рухнул на пол. Мне казалось, что моя грудь разорвана.
Мой отец не мог меня убить! Он ведь не мог этого сделать, правда же?
Потом меня окутала чернота.
Глава 27
Конни терпеливо ждала окончания разговора, стоя под домом на сваях и глядя на дождь. Она обняла себя за плечи и слегка потерла их ладонями, пытаясь согреться. Она охотно вернулась бы в машину, но ключи остались у Пола. Порывшись в карманах, Конни нашла бисквитное печенье в упаковке, взятое с собой в дорогу. С дерева слетел ворон и опустился на мокрую траву. Она разорвала упаковку и надкусила печенье. Ворон наблюдал за ней, слегка подергивая головой.
— Что, тоже хочешь?
Раскрошив печенье, Конни бросила его птице. Но вместо того чтобы склевать угощение, ворон снова взлетел.
— Да ты привереда!..
Она проследила за птицей, потом перевела взгляд на клетку с клоунами. Примерно десяток манекенов, каждый с пластиковым пакетом на голове. Одни ростом со взрослого, другие — с подростка.
Вообще, конечно, странная идея…
Грызя печенье, она разглядывала манекены. И вдруг сверху донесся глухой шум — как будто какой-то тяжелый предмет рухнул на пол почти у нее над головой.
И снова тишина.
Конни принялась нарочно воображать себе всякие ужасы. Потом оставила это занятие, чтобы вернуться к своему печенью.
Но что же на самом деле могло случиться?.. Если Пол и его отец серьезно поссорились… ну, это ведь не ее проблема, в конце концов. Если принимать реальность такой, какая она есть, приходится признать, что у семейных историй редко бывает счастливый финал — именно те люди, которые когда-то любили друг друга, порой ненавидят друг друга сильнее всего. Бла-бла-бла…
Конни снова посмотрела на клоунов. У одного из них были настолько характерные черты лица, угадывающиеся под пластиковым пакетом, что его можно было бы принять за живого человека.
Она приблизилась к манекену, чувствуя себя идиоткой. Ей хотелось снять пластиковый пакет, чтобы увидеть его лицо.
Девочка моя, ты растеряла последние мозги.
Хорошо, пусть так. Но я его потрогаю — хоть одним пальцем.
Ну-ну. А почему бы заодно не протанцевать с ним танго?
Конни сделала несколько шагов. К любопытству примешивалось какое-то другое чувство — страх?.. Расстояние между нею и манекеном теперь составляло меньше двух метров. Ветер гудел между прутьями клеток — странный звук… Пластиковая оболочка вплотную облепила лицо манекена.
Взглянув на него, Конни замерла. Кровь застыла в ее жилах.
И вдруг кто-то коснулся ее плеча.
— АХ!.. — Она резко обернулась.
— Какого черта вы тут делаете?
— Я… э… — с трудом произнесла Конни.
В руках Эдвара был длинноствольный карабин двадцать второго калибра. Конни машинально поморгала, не в силах отвести глаза от дула. Она знала, что такой тип оружия предназначен для охоты на мелких зверушек, но с короткой дистанции вполне способен серьезно ранить и человека. Однажды она видела в выпуске новостей репортаж о том, что пуля из такого карабина пробила черепную коробку потерпевшего и застряла внутри, серьезно повредив мозг.
— Я задал вам вопрос, — холодно произнес Эдвар.
— Я ничего особенного не делаю, — ответила Конни, попытавшись взять себя в руки.
— Вы, кажется, собирались тут порыться и что-то стащить?
Конни повернулась к нему:
— Вообще-то да. Я собиралась украсть клоунский костюм. Больше меня здесь ничего не интересует.
— Мистер Дент ненавидит воришек.
— Уберите-ка этот карабин от моего лица.
Эдвар усмехнулся:
— А что вы так нервничаете? Это не для вас, это для ворон.