— А что, если я заберу ее на несколько часов? — продолжал тот.
«Ага, вот оно», — подумал Кош. Он перестал расхаживать по комнате, чтобы не выглядеть беспокойным.
— Увы, — произнес он скучающим тоном, — с момента нашей последней встречи кое-что изменилось. Девочку уже зарезервировали. Но я могу предложить вам мальчика вместо нее. Черный, не старше десяти лет. Его первоначальный заказчик… скажем так, выбыл из игры. Ребенка еще никто не трогал.
Бизнесмен едва не выронил сигару:
— Вы за кого меня принимаете? Мальчик мне не нужен! Да к тому же черный! Кто зарезервировал девочку?
— Один известный голливудский продюсер. Он увозит ее в путешествие.
Бизнесмен нервно заерзал в кресле. Кош почувствовал, что он задет. Разумеется, никакого голливудского продюсера не существовало. Это была просто уловка.
— Это очень выгодный клиент. Его последние фильмы пользовались большим успехом…
— Кош, вы же знаете, что деньги для меня не проблема…
— Не в этом дело.
— Сколько он вам заплатил?
— Пятьдесят тысяч за сутки.
Клиент медленно кивнул. Его пухлые пальцы нервно постукивали по толстому животу. Кольца дыма расходились над его одутловатым лицом.
Кош с удовольствием убил бы его прямо здесь, в этом кресле. Он охотно вонзил бы кочергу ему в горло или, например, выжег ему глаза серной кислотой. Не потому, что бизнесмен был педофилом — на это Кошу было наплевать. Ему просто хотелось новых экспериментов. Однако он сдержал свой порыв, понимая, что убивать собственных клиентов глупо.
— Моя жена будет в отъезде на следующей неделе, — наконец сказал бизнесмен. — Я хотел бы отправиться с девочкой в морское путешествие.
— На Багамы?
Клиент кивнул. Настало время для решающего удара.
— Ее зовут Мэдисон, — сказал Кош. — Ей восемь лет.
Нужно было персонализировать ребенка — это сделает клиента более сговорчивым. В тот же миг Кош заметил, как в глазах собеседника вспыхнуло вожделение.
— Но вот Багамы — это довольно сложно… — продолжал Кош. — У меня есть необходимые связи, но расходы очень высоки. Я не уверен, что плата за эти услуги окажется вам по карману.
Бизнесмен затушил сигару в пепельнице.
— Сто пятьдесят тысяч за четыре дня, — произнес он.
— Ну, скажем так: двести пятьдесят.
— Четверть миллиона долларов?!
— Я обеспечу вам яхту. Любое оформление по вашему выбору. Напитки, еда, видео, аксессуары — все включено. Я гарантирую полную анонимность транзакций и вашу личную безопасность. Все риски — моя забота. Могу бесплатно добавить вам еще парочку гаитянских детей, если пожелаете. Полностью здоровых, проверенных на СПИД, со всеми необходимыми прививками.
— Нет, только девочка и я! И никаких аксессуаров! Я не хочу причинять боль… Мэдисон. — Он с некоторым затруднением выговорил имя.
Кош кивнул. Эти типы никогда не делают детям больно. Они их любят. И не их вина, что общество осуждает их пристрастия. Кош продолжал вполуха слушать бизнесмена, иногда кивая. Так всегда проще достигнуть согласия.
— Все будет так, как вы пожелаете, — в заключение сказал он, протягивая клиенту руку, чтобы скрепить сделку. — До скорого свидания. С Мэдисон.
Затем проводил гостя к деревянному пирсу, к которому была привязана моторная лодка, на которой тот прибыл. Громадные кипарисы наполняли воздух терпким ароматом, солнце сияло. Аллигаторов не было видно — наверно, спрятались где-нибудь в корнях мангрового леса, уходящих под воду. Прекрасный день, в самом деле.
— Да, и вот что еще я хотел сказать, — добавил бизнесмен, уже садясь в лодку. — Мне и раньше доводилось обращаться к профессионалам, оказывающим те же услуги, что и вы, но вы — лучший. Вы предоставили мне на выбор сотни детей! Это что-то потрясающее! Где же вы набрали столько?
Кош улыбнулся:
— Это моя маленькая тайна.
Глава 36
Я рассказал все Кэмерону. Еще раз.
Исповедался ему на этом знакомом сто лет балконе кафе с видом на море, чистое и сияющее в лучах солнца, блики которого на поверхности воды окружали меня со всех сторон.
Я делал это не для своего друга, а для себя. Потому что чувствовал стыд и вину. Стыд из-за того, что моя жена вынуждена была мне лгать, чтобы навещать моего отца. И вину из-за того, что моему отцу пришлось применить против меня оружие.
Это были странные чувства, и вначале я не мог понять, откуда они возникли. Но потом понял, что два человека, о которых шла речь, вероятно, всегда любили меня. Они были моей семьей, моими самыми близкими существами, которые, по идее, должны были бы мне доверять, но вместо этого они меня опасались и держали наготове средства защиты. Какими бы ни были причины, побуждавшие их так поступать, ясно одно: я представлял для них опасность. И уже из-за одного только этого я был виноват.