Славянофил всматривается в экран и узнаёт в задержанном знакомого председателя патриотического клуба:
– Почему же я сам не догадался? Ведь сионистскую машину может опрокинуть только символ! Они были не дураки, эти философы античности. Даром что половина греков была евреями… Нужен символический прорыв! Завоевательный поход! Решительным броском, прямо к западным границам, на упреждение! Или освободительный поход, штурм Кремля и наконец – изгнание масонов из окружения Государя. В одиночку! Ибо ничто так не деморализует врага, как пренебрежение к нему.
После непродолжительной внутренней борьбы Славянофил снова включает смартфон и заходит на сайт. «Амазон! Найдётся всё!»
– Сейчас проверим, – думает Славянофил. – Но что, на чём ехать? Танк не годится, нефтяной кризис. Бронепоезд тоже… Морально устарел. И даже конь не подходит... Слишком дорого. И всё-таки нездоровый пафос – скакать на коне по современному городу. К тому же радикулит. Да, пафос и радикулит…
Нужен кто-то дешевле коня. Но сильный и выносливый. Способный выдержать вес меня и моих фундаментальных идей. С Востока, но известный на Западе… Кто-то с копытами, олицетворяющий упорство… И бдительными ушами… Нужен осёл! Обязательно белого цвета, чтобы бросить вызов метафизическим сумеркам!..
И даже хорошо, что осёл – это символ так называемой Демократической партии так называемых Соединённых Шатов… Я оседлаю, попру собой правящую американскую партию. Но у осла должно быть максимально патриотическое имя... Имя-послание – и западным агрессорам, и здоровым силам внутри страны... Осёл, но исконно наш... Осёл, показывающий путь…
Славянофил оформляет заказ и достаёт другую амбарную тетрадь с надписью на обложке «Хроника эпохи». Пишет: «Двадцатое апреля. Начало освободительного похода».
Подумав, он решает оставить какое-то сообщение для историков будущего, на случай своей гибели в походе. Перебрав все варианты, останавливается на торжественном некрологе самому себе. «Даже некролог нельзя никому доверить, всё самому. И слово-то какое нерусское. А как по-нашему? Умогильная песнь?.. Не очень. Передмогильная песнь… Светлой памяти меня самого посвящается… Светлая мне память».
Кратко набрасывает основные тезисы некролога, запечатывает конверт, оставляет его на видном месте. Затем умывается и тщательно бреется, испытывая привычное удовольствие от мужественных очертаний своего лица.
Приходит американский шпион, замаскированный под азиата-посыльного. Славянофил достаёт из коробки заказ, внимательно осматривает купленного осла. Потом выбирает в кладовке оружие, останавливаясь на абордажной сабле. Проверяет коридор, где был шпион-посыльный, на предмет подслушивающих устройств.
В глухую полночь Славянофил обходит квартиру с саблей и фонариком. Видит, что осёл не спит.
Путин уже съел своё сено, но жевал губами, будто пытаясь сказать что-то важное.
– Что? Ладно, молчи. У осла не может быть мыслей, до которых не мог бы додуматься человек.
На исходе ночи Славянофил поднимает с пола знамя – портрет американского президента Гарри Трумэна, вышитый на половичке. Сорок лет этот портрет попирался ногами и вот он приобрёл сакральное значение, хоть и стёрся до тряпки. «И всё-таки – куда направиться? Нет, на Запад – наверное, преждевременно… Жалкая Европа – лишь первый шаг, но что потом? Сможет ли Путин переплыть океан?» Славянофил заканчивает сборы, находит наконец каску, но так и не обнаруживает в доме штанов.
За хлопотами герой не слышит, что этажом ниже свершается предательство. Завербованная бабка звонит куда-то с доносом:
– И ещё живого осла в дом привёл! Всю ночь стучал копытами! Я не пью! Настоящего осла! Да, вооружён... До зубов. Самый буйный в подъезде... Опять то же самое! Вы не представляете, каждую весну!..
Перед выездом в свет происходит небольшая заминка. Путин боится грузового лифта, но Славянофил проявляет принципиальность.
Развернув боевое знамя и обнажив оружие, союзники под одобрительные возгласы толпы выезжают из подъезда в сторону Кремля.
Машина с красным плюсом на боку осторожно едет за ними.