Их время тоже пришло. Я видел, как вслед за нами в зал молниеносно скользнул Вампир, и его глаза наливались на ходу алым и чернотой, пока выискивали этих двоих. Скорее всего, сегодня постановка о деве и упыре пройдёт немного в другом ключе. Позади раздался леденящий душу вой, а затем хрип и топот. Я пихнул Толстого Гарри на землю, так, что он приземлился на колени и на руки, и наступил ему на спину, чувствуя, как зудят мои отросшие клыки, жаждущие вонзиться в его жирную холку, вырывая большой клок мяса и шкуры.
За мной вдруг послышался странный шум. Это Гном разыскал где-то большущий молоток, больше похожий на кузнечный молот, и сейчас вбивал прямо в отодранные от близлежащего сарая доски толстые гвозди, заколачивая намертво дверь таверны, из-за которой продолжали слышаться крики, беспорядочные мольбы и стоны. Если что — Вампира это не остановит, а пока пускай развлекается, как хочет.
Тем временем с ночного неба с гулким хохотом рухнула Женевьева, или теперь точнее будет сказать, Ведьма. Её рыжие волосы развевались, словно жили своей жизнью. Она облетела нас с Гарри, спрыгнула с метлы и вдруг присела, залепив так же стоящему на четвереньках хозяину цирка пощёчину, от которой его голова мотнулась, как у тряпичной куклы:
— Не хочешь смотреть на меня, а?! Ну же, давай! Боров! — в её голосе слышались обманчиво сладкие нотки. — Тебе же нравилось зажимать меня, закрывая моё лицо тряпкой. Нравилось? Грязная свинья!
Её длинный заострённый ноготь приподнял его жирные подбородки, я чувствовал, как он трясётся под моей задней лапой, весь похожий на качественно застывший студень. Но мгновение спустя что-то произошло, и я от неожиданности покачнулся, и едва устоял на лапах. Раздался истошный визг, и барахтающийся у меня под ногами боров всхрюкнул, собрал разъезжающиеся короткие ножки и рванул куда-то в темноту.
Ведьма вскинула голову и рассмеялась, провожая его взглядом:
— Ааааа, я не думала, что получится так просто. Беги-беги, Боров. Теперь ты полностью соответствуешь своему прозвищу. Как и все мы… — она повернулась ко мне. — Зверь, тебе же не составит труда выследить его? Ты же чувствуешь его мерзкую вонь. Даже я чувствую её, так что нам предстоит увлекательная охота. И весь этот городок станет для нас площадкой для игры. Здорово я придумала?
Она излучала тёмную радость, и я не мог не ухмыльнуться, издав что-то среднее между смешком и рыком. Идея Ведьмы была великолепна. Гном закончил с дверью, за которой всё ещё продолжалось веселье и присоединился к нам, не расставаясь со своим молотом. Мы дали Гарри честную фору, пока дверь таверны не распахнулась, с треском ломая доски, и на порог вывалился Вампир. Вот теперь узнать в нём Стивена было трудно — по лицу стекала кровь, окрашивая оскаленные клыки в киноварь. К этому моменту фургон догорел, но теперь огонь вырывался уже из окон таверны. На руках у Вампира лежала женщина, завёрнутая в какие-то тряпки.
— Что это? — спросил Гном. — Зачем ты вытащил их оттуда?
Теперь я разглядел, а вернее, унюхал, что он держит не одного человека, а двух — женщина прижимала к себе свёрток. Ребёнок. Поначалу Вампиру было сложно справиться с ещё сильнее изменившейся челюстью, но позже он как-то приноровился и ответил почти нормально.
— Они не ходили на представление. Не хочу, чтобы они погибли в огне.
— Узнаю нашего Стивена, — захохотала Ведьма. — Что, решил оставить их на потом? Больше крови ты проглотить не можешь? Брось, здесь ещё полно сосудов с тёплой свежей кровью, или ты стал разборчив?
— Я… хочу пощадить их, — окончательно растерялся упырь. Гном подошёл к нему, заглядывая в лицо женщины.
— Ладно, но нужно разобраться с этим побыстрее, а то Боров убежит слишком далеко.
Наконец мы кое-как устроили находящуюся без сознания женщину и проснувшегося и заплакавшего ребёнка в стоявшем в отдалении хлеву на сеннике и вырвались наружу, прикрывая за собой дверь.
Это была дикая погоня. Нюх надёжно вёл меня, Ведьма, отлично видевшая в темноте, то и дело взмывала вверх и указывала нам, где он может прятаться. Стоило на нашем пути возникнуть какому-то препятствию, как Гном вскидывал молот, и от него не оставалось и камня на камне. Некоторые дома мы проходили насквозь, пугая жителей, которые разбегались от нас, прячась, как жалкие крысы. Вновь и вновь брызгало каменное крошево, казалось, от таких ударов давно должна была сломаться самая прочная деревянная рукоять, но Гном обращался со своим оружием поистине виртуозно, и я радостно скалился, вновь бросаясь вперёд, вслед за изредка мелькающим впереди поросячьим хвостом.