— Тоша, сюда!
Антон обернулся на звук и увидел Сашку. Он стоял на крыше одного из сараев и сейчас помогал забраться наверх сестре. Антон подбежал к ним, подпрыгнул, подтянулся и забрался наверх.
— Вон они! — раздался крик снизу.
Их преследователи как раз добрались до сараек. Не долго думая, телохранители почти синхронно подпрыгнули вверх и схватились пальцами за край крыши.
— Бежим! — испуганно крикнула Настя.
Дети побежали по крышам сараев, перепрыгивая с одной на другую. Позади них раздавался грохот шагов бегущих телохранителей и одного из клоунов, который смог забраться на крышу (толстяк бежал по земле, забраться на крышу так, как сделал его приятель, он не смог).
Антон увидел, что сараи кончаются через каких-то пять-шесть крыш. И в ту сторону, пыхтя как паровоз, бежал толстяк. Прыгать было нельзя, они бы наверняка попались в лапы этому гаду.
— За мной! — крикнул вдруг Антон, резко поворачивая вправо, а потом… перепрыгнул на забор из гофрированного железа и с него — на землю, точнее, на чью-то грядку с морковкой. Секунда — и рядом с ним приземлились Бессоновы.
Забор над их головами загремел, и они испуганно посмотрели наверх и встретились взглядом с ухмыляющимся телохранителем.
— Сейчас я вас…
Сашка вскочил на ноги и со всей силы плечом ударил по забору, недовольно загудевшему и затрясшемуся от такого с ним обращения. На лице мужчины отразилось удивление, он замахал руками, а затем с коротким вскриком свалился назад, в проход между сараями и забором.
— По… бежали, — чуть задыхаясь, сказал Сашка и рванул в сторону ближайших двухэтажек.
Они пробежали небольшой дворик перед домами, свернули направо, провожаемые удивленными взглядами играющих в песочнице ребятишек. Охранники и один из клоунов бежали следом, с каждым шагом нагоняя беглецов.
— Сюда! — крикнул Сашка и прошмыгнул в узкий проулок между двумя древними двухэтажками с пятнами сырости и плесени на стенах. Здесь пахло примерно так же, как и около сараев, разве что еще более мерзко. Солнечный свет, похоже, вообще сюда не попадал, потому что повсюду цвела жутковатого вида плесень и колонии бледных поганок.
Поскальзываясь, они пробежали по вонючему проулку и выскочили на солнечный свет, распугав стаю голубей, важно прогуливающихся по двору. Перед ними был квартал где-то на окраине города, во всяком случае, и Антону и Бессоновым он показался знакомым. Они побежали через двор по диагонали, в сторону другого ряда домов.
— Надо… разделиться! — выдохнул Антон.
Бегущая рядом с ним Настя кивнула и, задыхаясь, сказала:
— Встретимся у пятерки!
Антон махнул рукой, не совсем понимая, о чем она, и рванул направо, тогда как брат с сестрой побежали налево, в сторону кинотеатра.
— За ним! Плюньте на детей, схватите мальчишку! — прокричал где-то за спиной — пугающе близко! — Циркач.
Антон побежал быстрее, чувствуя, как в правом боку зарождается боль. Он не знал, сколько еще выдержит, но полагал, что не больше пяти минут. И если у бегущих следом сил чуть больше… тогда он попался.
Он свернул в один проулок, пробежал по нему, перепрыгивая через кучи мусора и пустые картонные коробки, повернул в другой, затем еще один. Преследователи топали за ним, тяжело дыша, но, похоже, все еще полные сил. Антон бросил быстрый взгляд через плечо и едва не вскрикнул от страха. Они были всего в каких-то пяти метрах от него, двое мужчин в темных дорогих пиджаках, полы которых развевались за их спинами, словно крылья ночных птиц. Антон ускорился, молясь только о том, чтобы не поскользнуться и не споткнуться. Встать он уже не успеет.
— Инн эдан! — раздался позади него крик Циркача, и Антон почувствовал, как его ноги помимо воли замедляют движение.
Антон, едва передвигая ставшими ватными ногами, с ужасом обернулся, ожидая увидеть летевших на него охранников, но, как оказалось, они даже чуть отстали: теперь их разделяло метров пятнадцать заваленного хламом переулка. Впрочем, не это было самым плохим. Гораздо хуже, что в самом начале переулка, вскинув над головой руки, стоял человек во фраке и цилиндре.
— Иди ко мне, малыш! — крикнул он. — ИНН ЭДАН!
Антон почувствовал, что его ноги слабеют, он споткнулся, раз, другой, третий.
— ЭДАН! ИНН ЭДАН! — еще громче крикнул маг.
"Я что, пойду к нему сам?" — с ужасом подумал Антон.
Маг мрачно смотрел на мальчишку. Глаза Циркача горели неприкрытой злостью, тонкое лицо больше не казалось добродушным — впрочем, оно никогда и не было таким.