Я тихонько рассмеялась его словам. Совместных номеров у нас с Фиником было не меньше пяти — он прыгучий и сильный, как и его обезьяны, а поэтому быстро встал со мной в пару на ковре.
Что до постели… До нее мы добрались только через пару лет, когда ему было восемнадцать, а мне… Около того. Наверное.
Я не знаю точно, сколько мне лет. В приюте так и не смогли определить — ростом я и сейчас едва ли больше полутора метров, тощая, что ребра через трико считать можно. Ни груди, ни задницы нет, а тогда ведь и вовсе была крохой. Мне где-то между двадцатью и двадцатью пятью. Финику двадцать три, и я привыкла думать, что мне столько же.
— А обезьяны? Готовы? Когда я из телеги уходила, они еще дрыхли, — сказала я, меняя ногу.
— Вчера до самой попойки летали, пусть отдохнут.
— Ах, вы все же ходили по кабакам?
— Ага. Я с Грэгом, Фил и Илай.
— И как все прошло? Удалось обчистить пару карманов?
— Удалось. Тринадцать золотых!
— А-а-ах! Счастливое число! — восторженно протянула я, касаясь затылка ногой. — Жаль, что я не пошла! Сколько у тебя всего?
— Всего тысяча пятьсот восемьдесят шесть золотых.
— Значит, до выкупа из рабства тебе осталось скопить… Три тысячи шестьсот сорок восемь золотых. А мне… Три тысячи четыреста четырнадцать.
Мы одновременно вздохнули с какой-то удрученной безнадежностью. Последние годы только и делаем, что копим на выкуп, — совсем не тратим денег, воруем все, что можем украсть и продать. Но долг Тадеушу — распорядителю и рабовладельцу — будто бы не становится меньше.
Я медленно выскользнула из позы и уселась, скрестив перед собой ноги.
Вот почему я не сняла комнату в гостевом доме. Желаю стать свободной, избавиться от рабского клейма на шее. Присцилла такие мечты отрицала, заходилась в монологе про проценты от доходов — да, она старше и умнее, но я и сама знаю, что накопить такую сумму с выступлений невозможно, тут и всей жизни не хватит.
Но! Нельзя унывать! Как только в грусть провалишься — проиграешь. Загнешься. И жизнь вокруг перестанет бежать и переливаться, а только густым варевом по бесконечным дням размажется.
Я верю, что все будет хорошо. Настанет день, перевернется и на моей улице телега с золотыми слитками и серебряными сережками.
И этот день может быть сегодня.
— Сегодня должны наворовать больше, чем обычно. — Я понизила голос, склоняясь к Финику. — День памяти Великого Пожара.
— Я тоже думал об этом, — прошептал сирамец. Темные кудри скользнули на лоб, и я невольно залюбовалась им. — Слышал, что сегодня сам капитан Грос с речью выступать будет. Представляешь, сколько народу на площадь набьется, чтобы на героя поглазеть?
— Да, я тоже слышала! И когда Тадеуш отправит зазывать, думаю, вот что мы должны сделать — в этот раз нырнем в толпу с разных сторон.
Финик огладил меня взглядом столь ласковым, будто мы не план по прикарманиванию чужих денежек обсуждали, а романтическое свидание.
— Хорошо. Я смогу зайти с одного конца и подзывать тебя с другого.
— Так и сделаем.
— Чтоб меня Рэйхи в зад цапнул, серьезно?! — завопил силач Грэг, и головы всех артистов тут же обернулись к нему.
Замерли. Перестали летать разноцветные мячи, бренчать струны контрабаса, даже пламя плутающих огоньков — и то, казалось, остановилось в складках шатра.
Силач вскочил с барьера и тряхнул распахнутой газетой перед глазами, явно не веря в то, что прочитал.
— Что там такое? — не выдержав, воскликнула Тай Лин.
— Хорош сиськи мять. Говори, Грэг! — скомандовала Присцилла.
— Амодеус Фальк, — сглотнул силач. — Он… Он сбежал!
Воцарилась тишина. Столь для цирковой арены необычная, что осела на коже неестественной липкой слизью.
— Что значит сбежал? — вскочила я. — Для него иллюзионисты специально клетку возводили, из нее невозможно сбежать!
Присцилла уже вырвала из огромных рук газету и прочистила горло:
— «Внимание, внимание! Просим жителей столицы соблюдать крайнюю осторожность в связи с побегом особо опасного преступника — сильнейшего иллюзиониста в истории Ассарта, Амодеуса Фалька! При взаимодействии с любыми незнакомыми лицами с магической аурой, при обнаружении человека, похожего на портрет ниже просим вас незамедлительно проследовать в укрытие и сообщить о преступнике гвардии!»