Желтые глазки Мюма пугливо расширились, а у меня все внутри съежилось от жалости. Или от голода при упоминании яблока… Скорее от второго — не ела я со вчерашнего утра.
Хвала Трехликому, у входа на площадь ютились палатки с карамельными яблоками и вареной кукурузой, горячей вишневой брагой и припудренными пряниками. Желудок прилип к позвоночнику, а потому я поспешила кивнуть Финику. Он понял без слов.
Сегодня сработали по схеме, названной «непонятливый сирамец», — летун заинтересованно рассматривал товар, прежде чем начать что-то спрашивать на сирамском, которого никто не знает, а я в этот момент тащила с прилавков все, что плохо лежит. Вышло на редкость удачно — хватило и самой в карамельную корку яблока зубы вонзить, и с Присциллой кукурузой поделиться. Даже Мюму кусочек перепал, а псам Финик отдал по половинке пряника.
— Готова? — спросил он, вытирая сахарную пудру с губ.
— Угу. Как договаривались. Но только когда глашатай на сцену выйдет — сразу заканчиваем! Народ успокоится, надо выскользнуть успеть.
Мы оба прошлись по толпе работяг и гвардейцев придирчивым взглядом, с каким плотник осматривает чертеж изделия, а швея — выкройки. Приметила я несколько подвыпивших рабов, разодетых горожан, пару кошелей, сиротливо болтающихся на поясах, только и ждущих, когда я протяну к ним свои тонкие ручки.
Мы разделились. Финик обошел толпу по правому краю и нырнул внутрь, приговаривая да прикрикивая «Да где ж ее Рэйхи носит?», «Сестра?», «Ты где?». Я, делая все то же самое, протискивалась сквозь людей с левой стороны.
Покуда одна моя ладошка ложилась на пузо очередного работяги, которого я якобы пыталась обойти, вторая залезала в карман брюк позади стоящего мсье и выуживала золото. Боязливо оглядываясь по сторонам, я делала вид, что ищу брата, даже несколько раз прикрикнула «Я здесь!», пока пальцы копошились в чужом кошеле. Ощутив плотнеющую и сгущающуюся давку, я громко ругнулась, якобы обронив что-то, и нырнула вниз прямо у ног какого-то гвардейца.
Тогда-то это и произошло. Крошечный, такой незначительный момент, но рубящий жизнь на до и после. Знать бы мне тогда, к чему приведет желание набить брюхо похлебкой, поспать на соломенной циновке, накупить сережек и — вот глупость! — стать свободной!
Начищенный сапог из черной кожи. Такой же, как у всех гвардейцев. Примечательно в нем было лишь то, что под затянутым ремнем поблескивал инкрустированный камешками кинжал. Он так податливо выскользнул в мою маленькую ручку, так легко исчез в складках плаща, будто только этого момента и ждал всю свою жизнь. Ах, как же быстро я позабыла о нем! Об этом кинжале и об этом гвардейце! Распрямившись, лишила несчастного и кошелька, сразу же протиснулась дальше и вскоре настигла Финика ближе к правому краю толпы.
Воссоединение «брата и сестры» состоялось, и мы уже поспешили развернуться, чтобы исчезнуть из битком набитого пространства перед сценой, но вдруг заревели горны.
Толпа моментально стихла. Все внимание обратилось на глашатая, что возвысился над нами в своем причудливом красном берете, и мне стоило немедленно потянуть Финика прочь — прочь от проклятой площади, которая совсем скоро перевернет всю мою жизнь с ног на голову, но я не могла.
Потому что никогда не бывала на минуте молчания. Никогда не поминала Великий Пожар, а потому невольно заслушалась. Заслушался и Финик, подняв желтые глаза к сцене и видя явно больше коротышки меня.
— Сегодня! — разлился над площадью голос. — Двенадцать лет со дня Великого Пожара. Дня, когда едва не была уничтожена треть нашей доблестной столицы, Вальона.
Улюлюканье объяло толпу, и глашатай воспользовался паузой, чтобы развернуть свиток.
— Двенадцать лет назад отряд наемников с Севера — четверо октасийцев — прибыли в столицу, чтобы вызволить своего принца Солиса из плена. Их план, невзирая на силы противостоящих иллюзионистов, оказался успешен — они сумели вытащить принца из башни и даже добраться до северной окраины города, к ныне мемориальному кварталу. В результате ожесточенной погони наша доблестная гвардия не дала им покинуть город, и отряд укрылся в храме Старых Богов. Маги-стихийники, подданные Ассарта, должны были сдать врагов! Немедленно уничтожить октасийцев, а принца вернуть в плен! Но они этого не сделали. Стихийники не только впустили врагов, но и оказали им посильную помощь! Имперские маги! Помогли северянам! Да-да, помогли врагам отбиваться от преследователей, но их сила обернулась против них самих. Разгоревшийся пожар объял храм и ближайшие дома, стремительно охватил наш славный Вальон!